ЧАСТЬ 4
— Кто это? — спросил я.
Но в трубке уже звучали короткие гудки.
На стене часы показывали девять семнадцать. До полуночи оставалось чуть больше двух часов.
Маргарет подняла трость и попыталась направиться к выходу.
— Ты никуда не поедешь, — сказал я.
— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.
— Я три года жил внутри твоей лжи. Думаю, хуже уже не будет.
— Будет, — прошептала она. — Потому что Елена умерла не из-за меня.
Эта фраза остановила меня.
Наоми держала Зури на руках. Девочка крутила в пальцах завязку своего банта и смотрела на нас с непониманием.
— Тогда поедем все, — сказал я.
— Нет, — возразила Наоми. — Зури останется здесь.
— Нет, — повторила девочка. — Я теперь главная.
Несмотря на ужас, у меня вырвался короткий смешок. Первый за очень долгое время. Зури нахмурилась, словно я нарушил порядок заседания.
— Главные тоже иногда ждут в безопасном месте, — сказал я.
— А кольцо?
Я посмотрел на платиновое кольцо в своей ладони.
— Кольцо поедет со мной.
В девять сорок я оставил Зури с Наоми и двумя охранниками в детской комнате. Миссис Уитфилд заперла шкаф с документами и передала мне папку.
— Я должна была заговорить раньше, — сказала она.
— Почему не заговорила?
Она провела пальцем по старому ключу на своей связке.
— Потому что ваш отец когда-то оплатил лечение моего сына. А ваша мать потом сделала так, чтобы я каждый день помнила: благодарность можно превратить в поводок.
— Вы всё равно пришли сегодня.
— Сегодня я увидела Зури в вашем кресле. Елена тоже так сидела, когда собиралась сообщить что-то, что меняло всю комнату.
Старая оранжерея находилась в дальнем конце поместья, за садом, где зимой выращивали лимонные деревья. Я не бывал там после похорон. Стеклянная крыша дрожала от дождя, внутри пахло влажной землёй и горькими листьями.
Эдвард Лайл ждал у пустого каменного бассейна. Он сильно похудел, его правый рукав был пуст от локтя до кисти. У ног стоял металлический ящик с красной царапиной на крышке.
— Вы всё-таки приехали, — сказал он.
— Вы сказали, что знаете, почему умерла Елена.
— Я знаю, почему она не должна была пережить ту ночь.
Он достал из ящика не записи и не фотографии, а бухгалтерскую книгу в кожаном переплёте.
— Ваша мать выводила деньги, но не она приказала менять тормозные колодки на машине Елены.
Я почувствовал, как холод поднимается от пола к груди.
— Кто приказал?
Лайл открыл книгу на странице с датой за три дня до аварии. Рядом с расходами на ремонт стояла подпись.
Моя.
Я узнал её сразу.
— Это подделка.
— Я знаю. Но заказ оформлял ваш заместитель, Ричард Вейл. Он получил деньги от человека, которому Елена собиралась передать документы.
— От кого?
Лайл вынул из ящика второй лист.
На нём стояло имя Маргарет, но подпись принадлежала не ей.
— Она не отдавала приказ убить Елену. Она пыталась спрятать следы после аварии, потому что боялась обвинения. А настоящий заказчик хотел не её смерти.
— Чего он хотел?
— Чтобы вы поверили: Елена погибла случайно. Тогда вы подписали бы сделку по продаже вашей доли и передали бы компанию человеку, который уже сидел рядом с вами.
Я вспомнил Ричарда. Он был рядом на похоронах, на совете директоров, в больнице. Он держал моё плечо, когда я не мог стоять.
— Где он сейчас?
— В вашем доме.
Телефон в кармане завибрировал. На экране высветился номер охраны.
— Мистер Эшфорд, Ричард Вейл требует войти в детскую. Говорит, что у него распоряжение вашей матери.
Я сжал кольцо.
— Не впускайте его.
— Он уже внутри.
Мы с Лайлом побежали к дому. Дождь хлестал по лицу, мокрые ветви били по плечам. В главном коридоре горел только один светильник. Наоми стояла у лестницы, прижимая Зури к себе. Один охранник лежал на полу, живой, но оглушённый.
Ричард держал в руке папку.
— Ты опоздал, Деймон.
— Отойди от них.
— Ты всегда был слишком занят своим горем, чтобы замечать, как тобой управляют.
Он раскрыл папку. Внутри лежал новый договор.
— Подпишешь продажу контрольного пакета, и девочка останется жива. Откажешься — я отправлю журналистам документы, будто ты сам заказал ремонт машины Елены.
Наоми крепче обняла Зури.
— Не подписывай, — сказала она.
Ричард усмехнулся.
— У тебя нет выбора.
— Есть, — ответил я.
Я поднял платиновое кольцо.
Ричард замер. Внутри ободка, под сапфиром, виднелась тонкая выемка. Елена однажды сказала, что выбрала этот камень не за красоту. Я тогда решил, что она шутит.
Лайл достал из кармана маленький ювелирный инструмент и поддел край камня.
Под ним обнаружилась крошечная металлическая пластинка с выгравированными цифрами.
— Елена спрятала не только память, — сказал он. — Это код к счёту, на который Ричард переводил деньги.
Ричард бросился вперёд.
Охранник, поднявшийся с пола, перехватил его руку. Папка упала на ступени. Ричард дёрнулся, но Лайл уже держал его за воротник.
— Ты забрал у меня руку, — прошипел Ричард. — Я потерял её из-за той аварии!
— Ты был в машине, — сказал я.
Он замолчал слишком поздно.
— Я не собирался её убивать, — выдохнул он. — Елена должна была отдать документы, а потом исчезнуть. Она сопротивлялась. Машина сорвалась с дороги. Я выжил, а она нет.
Наоми закрыла Зури уши.
Маргарет стояла в конце коридора. Я не заметил, когда она пришла.
— Ты знал, что она оставила ребёнка, — сказал я ей.
— Знала.
— И всё равно позволила мне думать, что моя дочь умерла.
Её лицо стало старым за несколько секунд.
— Я испугалась. Если бы ты узнал о Зури, ты бы начал искать виновных. Ричард уничтожил бы всё. Я думала, что смогу удержать компанию и защитить вас обоих.
— Ты отняла у меня три года.
Маргарет посмотрела на девочку.
— Я отняла у неё отца.
Зури высунула лицо из-за плеча Наоми.
— Ты плохая тётя?
Маргарет опустилась на ступеньку. Серебряная трость выскользнула из её пальцев.
— Я была трусихой, — сказала она. — Это хуже, чем плохая тётя.
Я ожидал оправданий. Просьб. Попытки купить прощение.
Но Маргарет достала из кармана связку ключей и положила её передо мной.
— В сейфе моего кабинета лежит всё, что я скрыла. Счета, письма, распоряжение о подмене свидетельства. Я подпишу признание и передам компанию в независимое управление.
— Почему сейчас?
— Потому что она спросила меня прямо. А я больше не могу смотреть на девочку и делать вид, что не знаю, кто её мать.
В эту ночь Ричарда забрали не из-за красивой мести, а потому, что его собственные счета и подпись на заказе говорили яснее любой речи. Маргарет сама передала документы нотариусу и отказалась от должности. Ей пришлось продать часть имущества, чтобы вернуть деньги фонду Елены.
Но самым трудным было не это.
Через два дня я впервые вошёл в детскую, где Наоми собирала вещи Зури. На кровати лежало жёлтое платье, а рядом — тот самый криво завязанный бант.
— Я не заберу её у тебя, — сказал я.
Наоми подняла глаза.
— Ты её отец.
— А ты спасла ей жизнь. Я не стану превращать благодарность в новую клетку.
Зури подбежала ко мне и протянула ладонь.
— Папа, ты нашёл кольцо?
Я присел перед ней.
— Нашёл.
— А маму тоже найдёшь?
Вопрос разрезал меня сильнее, чем признание Ричарда.
Я показал ей сапфир.
— Мама оставила тебя. Вот почему оно так долго ждало.
Зури приложила палец к камню.
— Оно больше не грустит?
— Не знаю.
Я посмотрел на Наоми.
— Но теперь ему есть кого помнить вместе с нами.
Через неделю мы отвезли кольцо на могилу Елены. Не оставили его там — я не мог расстаться с последней вещью, которую она выбирала своими руками. Зури положила рядом рисунок: три человечка под огромным жёлтым солнцем. На одном была подпись «мама», на втором — «папа», а третий, самый маленький, держал всех за руки.
Уходя, Зури вдруг остановилась.
— Папа.
— Да?
— Когда я снова стану главной?
Я посмотрел на серьёзное лицо, на рассыпавшиеся кудри и на бант, который она опять завязала набок.
— Когда решишь, что пора.
Она подумала и кивнула.
— Тогда завтра начнём с кабинета.
И впервые за три года я услышал в этом кабинете не пустоту, а её уверенные шаги — маленькие, упрямые и совершенно похожие на шаги Елены.
Пропустили начало?