ЧАСТЬ 4
Женщина вышла из машины, придерживая шарф у горла. Я узнал её не по лицу — время изменило его, — а по привычке слегка наклонять голову, когда она собиралась сказать что-то неприятное.
Это была София, моя первая жена.
Лусия ахнула.
— Мама?
София остановилась в нескольких шагах от нас. Она была жива.
У меня перехватило дыхание сильнее, чем в морге.
— Я не умерла семь лет назад, — сказала она. — Авария была подстроена. Клара и Альваро тогда работали на человека, который хотел получить мой пай в строительной фирме.
Я смотрел на неё и не мог заставить себя сделать шаг.
— Почему ты позволила нам считать тебя мёртвой?
— Потому что иначе погибла бы Лусия. Я увидела документы, узнала о Рубене и поняла, что они не остановятся. Мне пришлось исчезнуть, чтобы вывести их на тех, кто стоял выше.
Мариса сжала папку.
— Ты обещала вернуться до свадьбы.
— Я вернулась слишком поздно.
София рассказала, что всё это время жила под другим именем в соседнем городе и собирала сведения о фирме, через которую Клара получала деньги. Альваро не был её братом. Он был её мужем и соучастником. Они выбирали людей с имуществом, входили в семью, подмешивали замедляющее сердце вещество и торопились оформить наследство до того, как появятся вопросы.
Я вспомнил слова Альваро в морге: «Не повторить прежнюю ошибку». Он говорил не о Рубене. Он говорил о Софии.
— А почему Клара искала бокал? — спросил я.
София посмотрела на Лусию.
— Потому что на нём были не только её следы. В напиток попала капля лекарства, которое Клара получила по чужому рецепту. Если образец найдут, цепочка приведёт к аптеке и к тем, кто оплачивал заказ.
Телефон снова зазвонил. На этот раз звонил Альваро.
— Ты привёз флакон? — спросил он.
— Да, — ответил я.
— Один. Без сестры и девочки.
Я посмотрел на Хоакина, который стоял у ворот вместе с Иреной. Они уже вызвали людей, которым доверяли, но я не хотел произносить это вслух.
— Где встречаемся?
— В свадебном доме. В комнате для подарков. Через двадцать минут.
— Если тронете Лусию, я отдам всё сразу.
Альваро усмехнулся.
— Ты уже почти отдал.
В комнате для подарков пахло воском и мокрыми цветами. На стене всё ещё висела фотография, где я улыбался рядом с Кларой. Я спрятал настоящий флакон в карман, а пустой положил в коробку из-под конфет.
Клара стояла у стола. Альваро держал Лусию за плечо.
— Отпусти её, — сказал я.
— Сначала папку, — ответила Клара.
Мариса шагнула вперёд.
— Папка уже у тех, кто должен её увидеть.
Клара резко обернулась.
— Ты всегда была слишком умной для своей семьи.
— Нет, — сказала Мариса. — Просто ты слишком много говорила при свидетелях.
В дверях стоял Сальвадор. За ним — Хоакин и Ирене. Но главным было другое: на столе лежала распечатка перевода с пометкой «за повторную работу».
Альваро схватил коробку.
— Здесь флакон.
— Открой, — сказала Клара.
Он сорвал крышку, увидел пустую бутылочку и побледнел.
— Где настоящий? — спросила Клара.
Я достал его и поднял на свет.
— У Софии.
Клара отступила.
— София мертва.
— Она стояла у входа в морг, когда ты снимала с меня кольцо, — ответил я. — И слышала, как ты приказала меня кремировать.
Лицо Клары стало неподвижным. Альваро отпустил плечо Лусии, и дочь тут же бросилась к Марисе.
— Вы не понимаете, — выплюнула Клара. — Если я не получу фирму, люди, которым мы должны, уничтожат нас.
— Поэтому ты уничтожала других? — спросил я.
Она посмотрела на меня с такой усталостью, будто я был виноват в её жизни.
— Рубен должен был молчать. София тоже. Ты оказался труднее.
Сальвадор отвернулся. Ирене тихо сказала Лусии, чтобы та не слушала.
Клара вдруг рванулась к флакону. Я успел убрать руку, но она зацепила край стола. Стекло упало на пол и разбилось. Запах горького миндаля смешался с воском.
— Теперь у вас ничего нет! — крикнула она.
София вошла в комнату.
— Ошибаешься. Есть свидетель, банковские переводы, накладная и твоя подпись на доверенности.
Клара замерла.
Альваро повернулся к ней.
— Ты сказала, что копия исчезла.
— Я сказала, что разберусь.
— Ты сказала это и с Рубеном, — ответил он. — А потом оставила меня одного.
Клара ударила его ладонью по лицу.
Этот жест стал её последней ошибкой. Альваро, пытаясь спасти себя, выкрикнул всё: где хранились документы, кто выписывал рецепт, кому они передали деньги после смерти Рубена. Он говорил быстро, сбивчиво, перебивая сам себя. Сальвадор записал каждое слово на телефон, а Мариса отправила копии папки и перевода людям Софии.
Когда приехали сотрудники, Клара уже не кричала. Она смотрела на разбитый флакон, словно именно он разрушил её план, хотя план развалился гораздо раньше — в тот момент, когда Лусия подняла бокал с пола.
Альваро попросил меня о встрече перед тем, как его увели.
— Я не хотел убивать тебя, — сказал он.
— Ты стоял рядом, пока она снимала с меня кольцо.
Он опустил глаза.
— Я думал, что это будет быстро.
— Для Рубена тоже?
Ответа не последовало. И не потому, что он раскаялся. Просто на этот вопрос у него не осталось удобной лжи.
Клара получила то, чего боялась больше всего: не только разоблачение, но и потерю денег. Банк заморозил счета после того, как Мариса передала документы. Строительная фирма осталась под управлением меня и Софии, но я отказался возвращать ей прежнюю должность. Она должна была отвечать за то, что скрыла, даже если её страх когда-то спас Лусию.
София не вернулась ко мне. Мы слишком долго жили отдельными жизнями, чтобы притвориться, будто семь лет исчезли. Но она каждый вечер звонила дочери, а по воскресеньям приходила в мастерскую, где я восстанавливал старую мебель и пытался заново привыкнуть к её голосу.
Мариса сохранила папку. Хоакин оставил у себя пластиковую бирку из морга. Лусия не выбросила бокал: его поместили в прозрачную коробку, рядом с фотографией, на которой мы втроём стояли ещё до аварии Софии.
Через два дня я вернулся в клинику, чтобы забрать вещи. На столе в подсобке лежало моё обручальное кольцо. Хоакин нашёл его там, где Клара бросила его после того, как сняла с моего пальца.
Я не надел его.
Лусия взяла кольцо, положила рядом с бокалом и спросила:
— Папа, ты правда думал, что умер?
Я посмотрел на трещину в стекле коробки.
— Нет. Я понял, что кто-то очень хотел, чтобы все так думали.
Она улыбнулась впервые после свадьбы и постучала по коробке три раза.
Из соседней комнаты София ответила тем же звуком.
Три удара по дну кастрюли — и семья возвращается домой.
Пропустили начало?