ЧАСТЬ 4
— Эту дату поставили завтра, — сказал Гарольд.
Он положил лист на стол так осторожно, будто тот мог взорваться.
Я посмотрела на цифры. Кредит на сорок коров. Залогом значилось всё стадо, а поручителем — я.
— Я ничего не подписывала.
— Знаю, — ответил Гарольд. — Но банк ещё не успел провести сделку. Заявка лежит на столе у управляющего. Если она уйдёт в систему, остановить её будет намного труднее.
За окном Дуэйн уже заводил пикап.
Бен рванулся к крыльцу.
— Я его задержу!
— Нет, — сказала я.
Сын обернулся.
— Он украл у нас корм, хотел забрать землю и теперь заложил коров. Что ещё должно случиться?
Я взяла папку.
— Мы не будем бежать за ним. Мы поедем туда, где он собирался закончить своё дело.
Арлен поднял старый телефонный справочник.
— Банк закрывается через час.
— Тогда у нас есть час.
Гарольд сел рядом со мной в грузовик. Арлен и Джин поехали следом. Бен забрался на пассажирское сиденье и всё время держал на коленях тетрадь Тома.
На приборной панели дрожал засохший стебель клевера, принесённый с северного поля на сапоге. Я смотрела на него и думала о записи в тетради: «Хватит Кареновым коровам и ещё останется».
Том рассчитывал не только корм. Он рассчитывал, что я продолжу.
У банка Дуэйн стоял у входа. Рядом с ним был управляющий мистер Белл, невысокий мужчина в коричневом костюме. В руке Дуэйн держал металлический портфель.
— Ты всё-таки приехала, — сказал он.
— Я приехала отменить то, чего не просила.
— Не устраивай сцен.
— Сцену устроил ты, когда подделал моё имя.
Дуэйн бросил взгляд на Гарольда.
— Он украл мою папку.
— Нет, — сказал Гарольд. — Ты оставил её на моём столе и попросил исправить дату.
Мистер Белл нахмурился.
— Что происходит?
Я раскрыла бумаги.
— Ваша заявка содержит поддельную подпись. А залогом указаны мои коровы, которыми вы не имеете права распоряжаться.
Дуэйн заговорил быстро:
— Том обещал мне долю. Карен после похорон ничего не понимает. Я просто оформлял всё так, чтобы спасти имущество.
— Спасти от кого? — спросила я. — От меня?
Он сжал ручку портфеля.
— Ты женщина одна. Ты не знаешь, как управлять фермой.
Бен поставил тетрадь на стойку.
— Мама знает, сколько тюков нужно каждой группе коров. Знает, когда менять насос. Знает, где северное поле проседает после дождя. А ты знаешь только, как поставить чужую подпись.
Управляющий взял лист и сравнил две подписи. Гарольд достал из кармана копию старого договора, где стояла настоящая подпись Тома.
— Мистер Морган, — сказал Белл, — пока эта заявка не проверена, я не могу её принять. Более того, я обязан отметить попытку залога чужого имущества.
Дуэйн повернулся ко мне.
— Карен, не делай этого. Если заявка сорвётся, я потеряю всё.
— Ты уже решил, что потеряю я.
— Я хотел только землю.
Он сказал это так, будто признался в мелочи.
Именно тогда я поняла: ему нужны были не деньги за сено. Ему нужен был мой участок с плодородным северным полем. Он рассчитывал купить его после голодной зимы, когда я продам коров и останусь без средств.
— Ты не получишь землю, — сказала я.
— У тебя нет денег на корм.
С улицы донёсся рокот тракторов. Арлен и Джин подъехали к банку, а на их платформах лежали последние двадцать дополнительных тюков.
Джин вошёл с конвертом.
— Деньги покупателей возвращены. Вот расписка.
Арлен положил рядом ещё один документ.
— А это договор. Мэйси и Лукас берут у Карен часть будущего сена по обычной цене и помогают убрать урожай осенью. Не бесплатно. По-честному.
Я посмотрела на молодую пару, которая стояла у входа.
— Вы не обязаны помогать.
— Обязаны нет, — сказала Мэйси. — Но мы купили сено у человека, который обманул нас. Хотим исправить свою ошибку.
Лукас протянул мне красную верёвку с медной пряжкой.
— Это наша. Для ваших тюков. Чтобы больше никто не мог сказать, что их перепутали.
Я взяла верёвку. Металл оказался тёплым от его ладони.
Дуэйн смотрел на бумаги, на тракторы, на управляющего. В его лице не осталось прежней уверенности.
— Карен, мы братья.
— Мы с тобой не братья, — ответила я. — Но ты был братом Тому. И именно поэтому я дам тебе один честный выход.
Он поднял глаза.
— Какой?
— До пяти часов ты возвращаешь покупателям все деньги. Затем подписываешь отказ от любых претензий на мой участок и признаёшь, что не имеешь права распоряжаться моим сеном, скотом или документами. После этого уезжаешь с фермы.
— А если не подпишу?
Гарольд спокойно поправил очки.
— Тогда свидетельства, поддельная заявка и квитанция уйдут прокурору сегодня.
Дуэйн долго стоял неподвижно. Потом достал из портфеля чековую книжку.
— У меня нет всей суммы.
— У тебя есть трактор, — сказал Джин.
Дуэйн резко посмотрел на него.
— Ты предлагаешь мне продать трактор?
— Я предлагаю вернуть то, что ты взял. Выбор твой.
Через сорок минут Дуэйн подписал документы. Чек он выписал на тысячу семьсот долларов, а недостающую сумму закрыл продажей своего прицепа. Мэйси, Лукас, Арлен и Джин получили обратно всё до закрытия банка.
Он не просил прощения.
И я не ждала этих слов.
На ферму мы вернулись уже перед закатом. Бен открыл ворота северного загона, и коровы потянулись к кормушкам. Под навесом стояли тюки, перевязанные разными верёвками: старой, новой, красной с медной пряжкой.
Я достала из кармана тетрадь Тома и открыла последнюю страницу.
— Мама, ты оставишь эту запись?
— Да.
— Почему?
Я посмотрела на поле, которое мой муж успел скосить перед смертью.
— Потому что он написал не «моим коровам». Он написал «Кареновым».
Бен улыбнулся и взялся за вилы.
— Тогда нам пора кормить Кареновых коров.
Мы вошли в сенник. Он пах сухим клевером, пылью и свежей древесиной. Я привязала красную верёвку к первой балке, и медная пряжка тихо звякнула над тюками.
Снаружи Арлен крикнул:
— Карен! Северное поле оставило тебе ещё один тюк!
Я вышла под навес и увидела последний круглый тюк у самых ворот. На его боку торчала жестяная бирка, которую Том прикреплял к каждому готовому рулону.
На ней было написано его неровным почерком: «Для Карен. Не отдавать до зимы».
Я провела пальцем по буквам, а потом позвала Бена:
— Сынок, этот оставим на самый первый мороз.
И медная пряжка над сеном ответила ему тихим, упрямым звоном.
Пропустили начало?