ЧАСТЬ 4
Вероника не успела договорить, как за воротами послышался визг тормозов.
Тройняшки заплакали в детской.
Родриго дёрнулся к коридору, но Матео преградил ему путь.
— Не подходи к ним, — сказал он.
— Это мои дети!
— Поэтому ты и не подойдёшь.
Я побежала в детскую. София захлёбывалась плачем, Маттео бил ладонями по матрасу, а Эмилиано смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я взяла Софию на руки и прижала к себе, одновременно нажимая кнопку вызова охраны на телефоне.
Снаружи хлопнула автомобильная дверь.
— Родриго! — крикнул мужской голос. — Выходи с бумагами!
Родриго побледнел ещё сильнее.
— Елена, ты должна мне помочь.
— Я уже помогала тебе. Два года. Каждый день.
— Если ты отдашь меня, они заберут всё.
— Ты сам отдал им дом.
Он посмотрел на детей, потом на меня. На его лице мелькнул страх, но не за них. Он боялся потерять машину, деньги и возможность скрывать свои долги.
Матео достал телефон.
— Вероника, пусть они знают, что здесь есть свидетели.
— Уже знают, — ответила она. — Я передала копии документов в банк и в службу финансовой безопасности. Если кто-нибудь войдёт на территорию, это станет отдельным нарушением.
За воротами мужчина снова ударил кулаком по металлу.
— Родриго, у тебя десять минут!
— Это Хулиан, — прошептал Родриго. — Он дал мне деньги под залог машины.
— Ты говорил, что машина куплена на премию, — сказала я.
— Я думал, что отыграюсь.
Он произнёс это почти спокойно, словно речь шла о проигранном матче.
Я передала Софию Матео, подняла Маттео и позвала Эмилиано. Моё тело дрожало, но я не остановилась. В коридоре на полу лежала пачка впитывающего белья, которую я уронила, когда вошла в дом. Я наклонилась, подняла её и положила в сумку.
Родриго увидел это.
— Елена…
— Не смотри на неё так, будто это улика против меня.
— Я не хотел тебя унижать.
— Ты достал её из шкафа перед друзьями.
— Я был зол.
— На кого?
Он открыл рот, но ответа не нашёл. Матео отвёл взгляд, а Вероника поставила перед ним папку.
— Вот что ты подписал, — сказала она. — Не Елена. Ты.
Она разложила документы на столе: заявление на кредит, доверенность с поддельной подписью, переводы на ставки, договор на машину и поручительство, где он указал детей.
— Ты можешь объяснить это в присутствии представителей банка, — продолжила Вероника. — Но не здесь и не пытаясь приблизиться к детям.
Родриго схватил первый лист.
— Если этот кредит отменят, я останусь ни с чем.
— Нет, — сказала я. — Ты останешься с тем, что сделал.
Он сжал бумагу, и край разрезал ему палец. Капля крови упала на строку с моей фамилией.
Снаружи снова раздался голос Хулиана:
— Я знаю, что у тебя есть женщина и дети! Вынеси документы!
Я посмотрела на Родриго.
— Какая женщина?
Он замер.
Хулиан рассмеялся за воротами.
— Не притворяйся, Родриго! Твоя помощница уже рассказала, куда ты переводил деньги!
Родриго закрыл глаза.
Вот чего я не знала. Пока он обвинял меня в холодности и усталости, он снимал квартиру для другой женщины, Лусии, своей помощницы. Часть денег, которые он называл расходами на детей, уходила туда. Она не была беременна и не участвовала в заговоре. Родриго обещал ей, что скоро продаст дом и начнёт новую жизнь в другом городе.
Эта правда не принесла облегчения. Она просто добавила к предательству ещё один слой.
— Ты собирался продать мой дом и уехать? — спросила я.
— Я собирался всё исправить.
— Ты собирался исчезнуть.
Он опустился на стул.
В этот момент в гостевой дом вошли двое сотрудников банка вместе с представителем нотариальной палаты. Они не кричали и не угрожали. Просто положили на стол уведомление о приостановке кредита и требование немедленно передать автомобиль на проверку.
Родриго вскочил.
— Вы не имеете права!
— Имеем, — ответил один из них. — Машина приобретена на деньги, связанные с обеспечением кредита. Пока происхождение средств проверяется, она не покинет стоянку.
Хулиана к воротам не пустили. Матео вызвал охрану своей собственности, а Вероника оформила заявление о подделке документов и попытке использовать детей как обеспечение долга. Я не поехала никуда с Родриго. Не потому, что хотела его наказать. Я просто больше не позволяла ему выбирать место, где мне быть.
Через час он сидел за столом один. Перед ним лежала фотография тройняшек, которую он носил в бумажнике. Он провёл по ней пальцем.
— Я люблю их, — сказал он.
— Любовь не даёт права превращать детей в залог.
— Что мне теперь делать?
Я посмотрела на его окровавленный палец и на лист с моей поддельной подписью.
— Говорить правду. Всю. Банку, нотариусу, своим друзьям и матери. А детям ты будешь писать только тогда, когда твой разговор не будет угрозой для них.
— Ты отберёшь их у меня.
— Нет. Это ты поставил их между собой и своими долгами.
Матео подошёл к нему и положил на стол ключи от машины.
— Я не буду тебя прикрывать, Родриго. Но если ты подпишешь признание и отдашь доступ к счетам, я помогу вернуть деньги, которые ещё можно вернуть.
Родриго поднял глаза.
— После всего, что я сделал с тобой?
— Не ради тебя. Ради Елены и детей.
Родриго подписал бумаги дрожащей рукой. Потом написал отдельное заявление, в котором признал, что Елена не присутствовала при оформлении кредита и не давала согласия на передачу дома в залог. Он передал пароли, банковские карты и документы на машину.
Порше отправили на стоянку банка. Квартиру для Лусии пришлось освободить. Друзья, ради которых Родриго устроил тот вечер, дали показания о публичном унижении и подтвердили, что Матео остановил его. Некоторые позже прислали мне сообщения. Я не отвечала всем.
Дом удалось сохранить, но не без цены. Сбережения, которые я откладывала на восстановительное лечение, ушли на срочные платежи и услуги Вероники. Мне пришлось снова начать работать удалённо, пока дети спали по очереди. Иногда я уставала так, что не могла подняться по лестнице.
Но счета больше не были тайной. Ни один документ не проходил мимо меня. А занятия по восстановлению я продолжила — не ради того, чтобы соответствовать чьим-то требованиям, а потому что хотела вернуть себе собственное тело.
Через неделю Матео пришёл в детскую с новым шкафчиком. Он прикрепил к его дверце три маленькие деревянные таблички: «Маттео», «Эмилиано» и «София».
— Я подумал, им понадобится место для вещей, — сказал он.
— Им понадобится много места.
— Тогда сделаем ещё один.
Я улыбнулась. Не ему одному, а тому, что впервые за долгое время рядом со мной был человек, который не требовал благодарности за простую порядочность.
На следующий день я вернулась в гостиную, где всё началось. Белую скатерть пришлось выбросить: пятно от соуса так и не отстиралось. На столе лежала пачка впитывающего белья, а рядом — заключение врача и расписание моих занятий.
София потянулась к упаковке и начала тянуть её к себе.
— Это не игрушка, малышка, — сказала я.
Маттео засмеялся, Эмилиано ударил ладонью по столу, а София упрямо не отпускала пачку.
Я забрала её и положила в свою сумку.
Из коридора донёсся голос Матео:
— Елена, твой новый рабочий заказ пришёл. Там нужно проверить подозрительные переводы.
Я посмотрела на троих детей, потом на документы о кредите, лежавшие рядом с моей медицинской справкой.
— Передай им, что я начинаю сегодня.
И впервые пачка в моей сумке была не знаком унижения, а вещью, которую я сама решила взять с собой.
Пропустили начало?