ЧАСТЬ 4
…утром я проснулась не от телефонного звонка, а от грохота колёс по гравийной дороге.
Я вышла на крыльцо в халате и увидела небольшой грузовик. За ним стоял мужчина в рабочей куртке. Он держал связку накладных и смотрел на дом так, будто уже мысленно выносил из него мебель.
Дэниел выбежал следом.
— Господин Воронцов, пожалуйста, не здесь.
— Именно здесь, — ответил мужчина. — Ты указал этот адрес как обеспечение.
У меня перехватило дыхание.
— Что он имеет в виду?
Дэниел остановился на нижней ступеньке.
— Мам, я собирался всё решить.
— Ты заложил мой дом?
— Не дом. Только оборудование.
Мужчина раскрыл папку.
— Оборудование, материалы и право пользования помещением, которое ваш сын назвал своей собственностью.
Слова упали между нами тяжелее утреннего холода.
В дверях появилась Мелисса.
— Дэниел, что происходит?
— Ты сказала, что мать разрешила использовать дом как залог, — ответил он.
Она застыла.
— Я сказала, что она всегда помогает тебе.
— Ты сказала, что документы у тебя.
— Потому что ты сам уверял, что всё оформлено!
Ричард вышел за ней и забрал у мужчины один лист.
— Здесь подпись Эвелин?
Я взяла бумагу. Подпись действительно была похожа на мою, но буква «в» в фамилии уходила вниз длинным крючком. Мой муж когда-то смеялся, что по этой букве меня узнают в любой анкете.
Здесь крючка не было.
— Это не моя подпись, — сказала я.
Мужчина нахмурился.
— Тогда у нас серьёзная проблема.
— У нас? — переспросил Дэниел.
— У тебя. Я приехал забрать своё оборудование, потому что срок вышел. А если документ поддельный, я заберу только то, что действительно твоё, и прекращу любые разговоры о доме.
Дэниел побледнел.
Я посмотрела на него.
— Ты подделал мою подпись?
— Я не думал, что до этого дойдёт.
— До чего? До того, что я узнаю?
— Я хотел спасти мастерскую.
— Нет. Ты хотел спасти себя моими руками.
Он опустил голову.
Из гостиной донёсся плач ребёнка. Двадцать человек собирали вещи, шептались и впервые за всё время старались не занимать лишнего места.
Ричард подошёл ко мне.
— Эвелин, я переведу свою долю обратно сегодня. И заставлю остальных сделать то же самое.
— Не заставляйте. Просто скажите им правду.
— Уже сказал.
Он повернулся к родственникам.
— Деньги вернём Эвелин, а не Дэниелу. За проживание никто не платил хозяйке, потому что она ничего не разрешала.
Мелисса резко засмеялась.
— Вы все хотите сделать виноватой меня?
— Я хочу понять, почему ты сказала людям, что здесь будет обслуживание, — ответил Ричард.
— Потому что Дэниел обещал!
— А ты проверила?
— Он мой муж!
— Именно поэтому ты должна была проверить.
Дэниел достал из кармана ключи от мастерской и положил их на стол.
— Я продам оборудование и верну деньги.
Мужчина в рабочей куртке покачал головой.
— Сначала составим опись. И никаких новых обещаний.
Дэниел кивнул. Он выглядел не злым и не несчастным, а человеком, который наконец увидел стену, в которую сам врезался.
Я не испытывала торжества.
Я чувствовала только страшную усталость.
— Дэниел, — сказала я. — Ты сегодня уедешь вместе со всеми.
Он поднял взгляд.
— Я могу остаться и всё убрать.
— Уберёшь. Но не как сын, которому я обязана. Как человек, причинивший ущерб.
Он сглотнул.
— Хорошо.
— И ты расскажешь каждому, сколько взял.
— Хорошо.
— И больше никогда не будешь использовать мой адрес в документах без меня.
Он достал телефон, открыл сохранённый файл и удалил объявление. Затем показал мне экран.
— При всех, — сказала я.
Он встал на середину гостиной.
— Я пригласил вас сюда без согласия матери. Я получил деньги за дом, которым не имел права распоряжаться. Питание, уборка и проживание не были согласованы. Я верну всё до последней копейки.
Кто-то заплакал. Кто-то отвернулся.
Мелисса не сказала ничего. Она собрала свои вещи в дорожную сумку и спустилась к машине. Дэниел пошёл за ней, но у багажника она остановилась.
— Ты разрушил нашу семью ради своей мастерской.
— Нет, — ответил он. — Я разрушал её каждый раз, когда называл твоим удобством чужую доброту.
Она посмотрела на него, потом на дом и уехала с родителями. Дэниел остался.
До вечера он вместе с родственниками выносил мусор, отмывал полы и чинил сорванную дверцу шкафа. Когда мужчина забрал оборудование, Дэниел сам составил список того, что продаст первым.
Он не просил меня простить его.
И это было единственное разумное, что он сделал за весь день.
Через два дня на мой счёт пришли первые переводы. Ричард прислал их сразу, остальные — после того, как получили от Дэниела расчёты. Деньги за испорченный отдых я не взяла. Я попросила вернуть только то, что было потрачено на дом и коммунальные расходы.
— Возьми всё, — сказал Дэниел, когда приехал один.
— Нет. Мне не нужна плата за твою ошибку.
— Тогда что тебе нужно?
Я достала из ящика латунную свистульку мужа и положила её на ладонь. Металл был тёплым от пальцев.
— Чтобы ты перестал приходить ко мне с готовой катастрофой и называть её просьбой о помощи.
Он кивнул.
— Я понял.
— Не говори. Сделай.
Он взял список долгов и положил его рядом со свистулькой.
— Я буду присылать тебе отчёт каждый месяц.
— Не мне. Себе.
Он улыбнулся очень слабо.
— А можно иногда приезжать просто на чай?
Я посмотрела на него долго.
— Можно. Но сначала позвонишь. И если я скажу «нет», ты не станешь обижаться.
— Постараюсь.
— Не постарайся. Научись.
Он снова кивнул.
Перед уходом Дэниел остановился у порога.
— Мам, я правда думал, что ты всегда меня вытащишь.
— Я тоже так думала.
— А теперь?
Я протянула ему свистульку.
— Теперь ты будешь свистеть, когда тонешь. А я решу, бросать ли тебе круг.
Он посмотрел на маленький латунный предмет, который когда-то принадлежал его отцу, и впервые за всё это время не попытался взять его себе.
Он просто вернул свистульку мне.
А утром я положила её на край причала, рядом с удочкой мужа, и услышала над озером короткий металлический звук — не просьбу о спасении, а сигнал, что кто-то наконец научился держаться на воде.
Пропустили начало?