ЧАСТЬ 4
…— Кто ещё знает об этом? — спросила я.
— Пока только мы, — ответила Ребекка. — Но если доступ был получен, речь уже не только о доме.
Пенелопа побледнела.
— Что в мамином завещании?
Я сжала край стола. В комнате пахло розами, воском и сладким вином, которое никто больше не пил.
— Мой отец оставил мне дом с одним условием, — сказала я. — После моей смерти он должен перейти Пенелопе. Тристан не имеет к нему отношения.
Тристан резко повернулся.
— Не смей втягивать сюда дочь.
— Это ты втянул её, когда сделал её свадьбу прикрытием для сделки.
Ребекка достала телефон.
— Ваша подпись нужна была не только для займа. Если бы переоформление состоялось, Тристан получил бы право распоряжаться домом до смерти Лоры. А после этого имущество переходило бы Коринн.
Коринн закрыла лицо ладонями.
— Ты говорил, что всё оформлено на тебя.
— Я собирался сделать это законно.
— Ты привёл меня на место его жены и заставил улыбаться ей в лицо.
— Не устраивай истерику.
Эти слова стали последней каплей. Коринн сняла с руки браслет, тот самый, который я видела на её запястье, и положила его рядом с папкой.
— Я верну деньги, — сказала она. — У меня есть документы о переводах. Все.
Тристан уставился на неё.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. Потому что ты обещал мне дом, а принёс меня сюда как доказательство того, что уже владеешь им.
Она открыла сумочку и достала конверт с банковскими уведомлениями. Ребекка быстро сфотографировала каждую страницу.
Чарльз посмотрел на Тристана.
— Вы пытались получить мой строительный контракт, чтобы закрыть дыру в финансах?
— Я был близок к сделке.
— Нет. Вы были близки к тому, чтобы украсть дом женщины, которая спасла мне жизнь, когда у меня не было даже денег на автобус.
Габриэль подошёл к отцу.
— Папа, что ты имеешь в виду?
Чарльз рассказал ему о той дождливой остановке. Я почти забыла об этом вечере: дешёвый складной зонтик, мокрые рукава, несколько мятых купюр и записка на обороте автобусного билета. Я тогда написала: «Верните, когда сможете помочь кому-нибудь ещё».
— Я вернул долг не деньгами, — сказал Чарльз. — Я нашёл Лору и предложил ей независимую защиту.
Тристан усмехнулся.
— Что, теперь она получит место в вашей компании?
— Нет. Она получит то, что вы пытались у неё отнять.
Чарльз объяснил: его группа выкупит законный долг банка, но не для того, чтобы завладеть домом. Он создаст отдельный фонд, который погасит обязательство только после того, как Тристан подпишет отказ от всех претензий и вернёт украденные деньги. Коринн согласилась передать выписки и признать свою роль в переводах.
— А если я откажусь? — спросил Тристан.
Ребекка положила перед ним лист.
— Тогда банк получит полный пакет доказательств, а вы останетесь без компании ещё до понедельника. Ваши кредиторы уже ждут.
Тристан смотрел на бумаги. Он хотел сохранить фирму, имя, возможность входить в зал и пожимать руки влиятельным людям. Но именно это ускользало от него сейчас.
Пенелопа подошла к нему.
— Ты разрушил мою свадьбу не из-за денег.
Он поднял на неё глаза.
— Я хотел, чтобы у тебя было будущее.
— Нет. Ты хотел, чтобы никто не заметил, что твоё настоящее разваливается.
Она сняла со стола карточку «МАТЬ НЕВЕСТЫ» и вложила её мне в ладонь.
— Мама, сядь рядом со мной.
Я посмотрела на пустой стул возле неё.
— Я не хочу занимать место Коринн.
— Это никогда не было её местом.
Мы сели рядом. Габриэль встал напротив и поднял бокал.
— За женщину, которая однажды отдала зонтик незнакомцу, а сегодня спасла не только свой дом.
Гости начали аплодировать не сразу. Сначала хлопнула одна ладонь — Гертруды. Затем Пенелопа, Чарльз, Габриэль. Шум разросся, но я слышала только слабое дыхание свекрови Тристана.
Он подошёл к ней.
— Мама, зачем ты всё рассказала?
Гертруда посмотрела на него прямо.
— Потому что ты отнял у Лоры пять лет, а сегодня хотел отнять у неё ещё и имя.
Тристан ничего не ответил. Он подписал отказ от дома и обязательство вернуть средства. Компанию пришлось продать кредиторам, а Коринн передала документы Ребекке и уехала до конца вечера.
Я не радовалась его падению. В этом не было победы. Была только усталость и странная ясность: человек, которого я защищала тридцать лет, сам выбрал цену.
Позже, когда музыка снова заиграла, Чарльз подошёл ко мне с тем самым старым автобусным билетом. Чернила почти выцвели.
— Я всё ещё должен вам, — сказал он.
— Тогда помогите Гертруде. Ей нужен хороший уход, а не страх перед сыном.
Он кивнул.
— Будет сделано.
Пенелопа положила мою карточку на белую скатерть перед собой. На обратной стороне она написала несколько слов и передала мне.
Я перевернула карточку.
Там было: «Мама, это место ждало только тебя».
Я провела пальцем по её почерку, а над столом снова поднялась музыка, и Чарльз тихо произнёс:
— Лора, вы тогда дали мне зонтик, чтобы я дошёл домой.
Я посмотрела на Пенелопу и ответила:
— А сегодня я просто вернула его туда, где он должен быть.




