ЧАСТЬ 4
Я перечитал сообщение трижды.
На фотографии Лили стояла у школьных ворот, прижимая к груди плюшевого кита. Снимок был сделан не издалека, а почти вплотную: на шерсти игрушки виднелась маленькая жёлтая заплатка в форме луны.
— Она сейчас в школе? — спросил я.
Эвелин уже набирала классного руководителя.
Сара подняла голову.
— Маркус, не езжай один.
— Именно этого от меня и хотят.
— Тогда возьми меня.
Я посмотрел на неё. Ещё утром она стояла на кухне со стаканом в руке и улыбалась моей дочери. Теперь её лицо было мокрым от слёз, но я не мог понять, что в нём сильнее — страх или раскаяние.
— Ты слишком долго помогала им, чтобы я снова тебе поверил.
— Я знаю.
— И всё равно хочешь поехать?
Сара стиснула пальцы.
— Да. Потому что знаю, где они будут.
Джулиан дёрнулся к двери, но Эвелин встала у него на пути.
— Ты никуда не пойдёшь.
Он рассмеялся.
— Вы думаете, один лист бумаги всё изменит? У меня есть копии. У меня есть люди в банке. К вечеру дом будет продан.
— Дом не твой, — сказал я.
— Уже почти мой.
В этот момент позвонила учительница Лили. Она говорила быстро и сбивчиво: девочка действительно вышла из школы, но к ней подошла женщина, назвавшаяся моей сестрой. Никакой сестры у меня не было.
Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
Через двадцать минут мы подъехали к старой станции паромов на окраине Гринвича. Сара сидела рядом, бледная, сжимая ремень безопасности. Эвелин осталась дома с Джулианом и вызвала нотариуса, который хранил настоящие документы.
— Почему ты не сказала мне о Джулиане сразу? — спросил я.
Сара смотрела на ржавые рельсы за окном.
— Потому что он показал мне счета. Я была должна ему деньги ещё до нашей свадьбы. Он сказал, что ты узнаешь и заберёшь у меня Лили. Потом он показал фотографии Ханны и уверил, что она оставила долги.
— Это была ложь?
— Да. Но я хотела, чтобы она была правдой.
Мы вошли в заброшенный зал ожидания. Пахло водорослями и машинным маслом. У дальней стены стоял мужчина в сером свитере. Рядом с ним была Лили.
— Папа! — крикнула она.
Я рванулся вперёд, но мужчина поднял руку.
— Ещё шаг — и коробка пойдёт в воду.
В его руке была деревянная коробка Эвелин. Значит, Джулиан успел передать её сообщнику до нашего отъезда.
Сара встала передо мной.
— Отпусти девочку. Документы тебе не помогут.
— Зато помогут вам.
— Ты не понимаешь, — сказал я. — Дом защищён распоряжением Ханны. Твоя доверенность поддельна.
Мужчина улыбнулся.
— Тогда почему нотариус подтвердил её?
Сара вдруг сделала шаг к нему.
— Потому что нотариусом была я.
Я повернулся.
— Что?
Она достала из кармана небольшой металлический жетон с выгравированным номером и положила его на деревянную скамью.
— До свадьбы я работала помощницей у нотариуса, который оформлял документы Ханны. Джулиан заставил меня украсть печать и образец подписи. Но я не отдала ему оригинал распоряжения. Я спрятала его в игрушке Лили.
Лили подняла плюшевого кита.
— Внутри луны, папа.
У меня дрогнули руки. Я вспомнил жёлтую заплатку, которую сам пришивал прошлой зимой, когда дочь порвала игрушку о край кровати.
— Почему ты молчала? — спросил я.
Сара посмотрела на Лили.
— Потому что Джулиан сказал, что убьёт Эвелин. И потому что я думала, будто ещё смогу всё исправить, если дом перейдёт ему.
— Ты отдала ему девочку ради надежды?
Она закрыла глаза.
— Нет. Я отдала ему себя. Но он всё равно пришёл за ней.
Из-за стены раздался звук шагов. Джулиан появился в дверях, тяжело дыша. Он каким-то образом выбрался из дома Эвелин, но в руке у него не было оружия — только лист бумаги.
— Ты предала меня, — сказал он Саре.
— Я давно перестала быть на твоей стороне.
— Ты думаешь, Маркус простит тебя?
Сара повернулась ко мне.
— Не простит. И не должен.
Это признание оказалось страшнее любой просьбы.
Джулиан бросился к Лили. Я успел перехватить его за плечо, а Сара выдернула дочь из его рук. Мужчина, державший коробку, отступил и выронил её на рельсы.
Крышка распахнулась. Внутри лежали не только бумаги, но и маленькая флешка с банковскими переводами — доказательство, что Джулиан украл деньги у Ханны ещё при её жизни. Его затея была не о доме. Дом должен был скрыть старое преступление.
Когда приехала полиция, Джулиан кричал, что Сара всё придумала. Но он сам успел подписать признание в получении денег на обратной стороне договора, потому что боялся забыть сумму. Чернила расплылись от влаги, но цифры и подпись сохранились.
Сару тоже увезли для допроса. Перед этим она опустилась перед Лили на колени.
— Мне нельзя было давать тебе эти капли.
Лили молчала.
— И нельзя было снимать тебя, когда ты боялась.
Девочка крепче обняла кита.
— Ты больше не будешь приходить к нам?
Сара посмотрела на меня.
— Не знаю. Это решит твой папа и люди, которые занимаются такими делами. Но я буду говорить правду, даже если из-за неё мне станет хуже.
Лили не обняла её. Только кивнула.
Через два дня настоящий нотариус подтвердил распоряжение Ханны. Дом у моря остался за Лили, а все попытки продать его были отменены. Банковские переводы связали Джулиана с хищением, подделкой документов и похищением ребёнка. Его сообщник согласился рассказать всё, чтобы не отвечать за похищение один.
Сара призналась во всём. Она не оправдывалась и не просила вернуть ей место в нашей семье. Это не отменяло того, что она сделала. Но впервые её слова не были частью чьего-то плана.
Я забрал Лили из временного центра, где она провела одну ночь. В машине она долго молчала, а потом спросила:
— Папа, дом у моря правда теперь мой?
— Да.
— А можно мы поедем туда не продавать его?
— Можно.
Она положила плюшевого кита на приборную панель. Жёлтая заплатка в форме луны дрогнула от вибрации двигателя.
У входа в дом мы не стали включать свет. Лили сама прошла к гостиной, сняла заплатку и достала из игрушки сложенный лист.
На нём была короткая записка Ханны, написанная ещё до болезни: «Если однажды Лили спросит, кому верить, покажите ей не слова, а то, кто остаётся рядом, когда страшно».
Я прочитал её вслух.
Лили посмотрела на меня.
— Ты остался.
Я прижал её к себе и ответил:
— Я всегда буду искать тебя, даже если кто-то спрячется за целым домом.
Она поставила кита на подоконник, развернула его к морю и тихо сказала:
— Тогда пусть он тоже смотрит, как мы забираем мамин дом.
Пропустили начало?




