ЧАСТЬ 4
Я взяла телефон, но не успела ничего сказать.
Из динамика донёсся взволнованный голос женщины:
— Дженна, я проверила архив. Перевод ещё не прошёл, но доверенность настоящая. Подпись похожа на вашу.
У меня перехватило дыхание.
— Я никогда не давала Николасу доверенность.
— Тогда нужно срочно выяснить, кто её оформил.
Я посмотрела на брата. Он стоял у камина, сжимая бокал так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Ты подделал мою подпись?
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Эммет забрал телефон и коротко попросил бухгалтера прислать документ на защищённую почту. Через несколько секунд на его планшете появилась сканированная страница.
Я узнала подпись сразу.
Она была моей.
Но рядом стояла дата, когда я находилась в другой стране — на переговорах для клиента, о которых Николас не мог знать, если только не следил за моей перепиской.
— Кто ещё имел доступ к моим документам? — спросила я.
Николас отвёл взгляд.
Клара резко повернулась к нему.
— Николас.
Он поставил бокал на каминную полку.
— Я хотел взять только временный заём.
— С моего счёта?
— С семейного счёта.
— Мои деньги не становятся семейными от того, что ты называешь их так.
Он провёл ладонью по лицу. На манжете блеснули те самые бриллиантовые запонки, которыми он хвастался перед каждым гостем.
— Мне нужно было закрыть дыру до понедельника. Если бы фонд увидел, что у меня не хватает оборотных средств, сделка сорвалась бы. Я собирался вернуть всё после инвестиции.
— А если бы не вернул?
Он промолчал.
Эммет открыл ещё один файл.
— Деньги уже уходили раньше. Небольшими суммами. Оплата его смокинга, аванс за банкет, аренда этого поместья. Он проводил их как расходы компании, хотя часть средств пришла из семейного счёта.
Мама села на край дивана.
— Мы дали тебе доступ, чтобы ты оплачивал лечение отца.
— Я собирался всё компенсировать.
— Ты потратил деньги на свадьбу, — сказала она.
Клара закрыла глаза. Её лицо больше не было лицом невесты с рекламной фотографии. Передо мной стояла женщина, которая только что поняла: весь этот праздник был куплен чужими обещаниями.
— Я думала, ты женишься на мне, потому что любишь, — сказала она.
— Я люблю тебя.
— Ты любишь то, что я помогала тебе изображать.
Она сняла с пальца обручальное кольцо. Камень ударился о мраморный столик и отскочил к моей кофеварке.
Николас бросился за ним, но Клара остановила его рукой.
— Не трогай.
В гостиную вошёл управляющий поместьем.
— Господин Николас, мне нужно сообщить: депозит за банкет не был оплачен полностью. Если остаток не поступит до полуночи, поставщики начнут вывозить оборудование.
Николас застыл.
За дверями продолжала играть музыка. Скрипки выводили лёгкую мелодию, официанты носили подносы, а гости ещё не знали, что праздник держится на долгах.
— Вы слышали, — тихо сказал Эммет. — Его настоящая проблема не в том, что он потерял инвестицию. Он потерял право притворяться успешным.
Николас посмотрел на меня.
— Дженна, пожалуйста. Ты можешь всё исправить. Подпиши соглашение о партнёрстве. Мы представим, что стратегия была общей. Деньги фонда вернутся, а доверенность… я уничтожу её.
Я достала из сумочки свой маленький латунный компас. Он зацепился за край ткани, когда я вынимала ручку. Стрелка внутри метнулась и остановилась.
— Ты хочешь, чтобы я снова закрыла собой твою ложь.
— Я прошу спасти семью.
— Нет. Ты просишь спасти образ, который построил из моей работы.
Отец тихо сказал:
— Дженна, он всё-таки твой брат.
Я повернулась к нему.
— Именно поэтому я столько лет позволяла ему делать вид, что я ничего не стою.
Эммет не вмешивался. Он просто ждал.
Я попросила бухгалтера заморозить общий счёт и подготовить заявление об отзыве доверенности. Затем отправила фонду письмо: вся стратегия принадлежит моей фирме, а Николас не имеет права использовать ни одну страницу без письменного разрешения.
Николас закрыл глаза.
— Ты уничтожаешь меня.
— Я возвращаю себе имя.
Это было не наказанием. Я не хотела, чтобы он сидел за решёткой или чтобы его унижали так же, как он унижал меня. Но последствия должны были принадлежать тому, кто их создал.
Клара передала мне обручальное кольцо.
— Возьми. Я не хочу ничего, что было оплачено чужими деньгами.
— Оставь его себе. Продай и верни часть долга тем, кому он должен.
Она посмотрела на меня с благодарностью, которой я не ожидала.
— Ты правда такая сильная, как он говорил?
Я взглянула на Николаса.
— Нет. Я просто слишком долго молчала.
В этот момент из зала донёсся детский крик. Паркер вбежал в гостиную, держа в руках лист бумаги.
— Дженна! Эммет сказал, что у моего грузовика крыло неправильное. Я придумал новое!
Он развернул рисунок. На бумаге был огромный зелёный грузовик с двумя драконьими крыльями. В кабине сидели двое: маленький мальчик и женщина с браслетом-компасом.
— А это кто? — спросила я.
— Водитель и тот, кто знает дорогу.
Эммет внимательно посмотрел на рисунок.
— Теперь аэродинамика безупречна.
Паркер протянул мне зелёный мелок.
— Нарисуешь огонь?
Я села прямо на мраморный пол, рядом с коробкой дорогой кофеварки, которая так и не попала на кухню Николаса. Лист бумаги лёг между нами. За спиной брат впервые увидел, что люди уходят не из-за моей жестокости, а из-за его собственных поступков.
Он не подошёл.
И я не позвала его.
Я вывела под грузовиком длинную яркую полосу огня, а Паркер наклонился над рисунком и прошептал:
— Он всё-таки доберётся до нужного места.
Я посмотрела на латунную стрелку на своём запястье.
— Если водитель не свернёт за теми, кто громче всех кричит.
Пропустили начало?




