ЧАСТЬ 4
Я не успел ответить.
Виктор поднял пистолет выше, но Мия сделала шаг вперёд и вцепилась ему в рукав.
— Не стреляйте. Там Лили.
Это было нелепо. Малышка едва держалась во сне, а Мия стояла перед вооружённым мужчиной в домашних носках, с мокрой тряпкой всё ещё зажатой в кулаке.
Виктор дёрнул рукой.
Грейс заслонила дочь.
Я ударил его плечом. Пистолет отлетел под письменный стол и выстрелил, разбив стеклянную чернильницу. Осколки посыпались на ковёр. Отец вскрикнул и схватился за грудь.
Снизу загремели шаги. Вошли двое сотрудников службы безопасности и мой бухгалтер Артур Беллини. Я не звонил в городскую службу. После слов Виктора я вызвал людей, которым доверял лично, и попросил Артура немедленно заблокировать все счета.
— Свяжите его, — сказал я.
Виктор не сопротивлялся. Он смотрел на отца с такой ненавистью, будто тот украл у него жизнь.
— Ты не понимаешь, Маттео, — бросил он. — Твой отец был слабым. Он собирался отдать компанию кредиторам. Я спас её.
— Ты украл её.
— Я сделал то, на что он не решался.
Артур поднял с пола папку, выпавшую из внутреннего кармана Виктора. На первой странице стояла подпись моего отца. Я уже собирался раскрыть её, когда отец тихо сказал:
— Не верь этой подписи.
Я посмотрел на него.
— Ты сказал, что Виктор подделывал документы.
— Не все.
В комнате стало тесно от одного этого слова.
Отец попросил Артура подать ему стул. Я помог ему сесть возле книжного шкафа. Под рубашкой виднелся широкий шрам, а на пальце не было кольца, которое я помнил с детства.
— В день пожара я подписал передачу контрольного пакета акций, — сказал он. — Но не Виктору. Тебе.
— Мне было двадцать два.
— Ты был единственным человеком, которого он не мог купить. Поэтому я спрятал документы и исчез. Я думал, что, если Виктор решит, будто я погиб, он перестанет охотиться за тобой.
— Ты оставил меня одного на двенадцать лет.
Голос сорвался, и я отвернулся. Я не хотел плакать перед Виктором, перед Грейс, перед Мией. Но боль, которую я годами называл злостью, наконец получила лицо.
Отец опустил голову.
— Я трусил. А потом стало слишком поздно возвращаться.
— Ты мог прийти после пожара.
— Виктор следил за тобой. Он знал о каждом твоём шаге. Когда ты купил этот дом, он понял, что спрятанные бумаги всё ещё здесь. Потайной проход построили ещё до моего рождения. Я использовал его, чтобы уйти с верфи, но Виктор нашёл меня только три дня назад.
Грейс резко повернулась к нему.
— Почему вы заставили меня искать бумаги?
Виктор усмехнулся.
— Потому что вы были рядом. Потому что знали дом лучше всех. И потому что я знал: женщина с двумя детьми не рискнёт обратиться за помощью.
Грейс сжала кулаки.
— Вы ошиблись.
На лестнице стоял управляющий службы безопасности, держа папку с бухгалтерскими выписками. Он передал её Артуру.
— Мы нашли это в сейфе Виктора.
Артур быстро перелистал страницы.
— Переводы идут двенадцать лет. Деньги компании, деньги отца, даже выплаты Грейс. Он удерживал часть её зарплаты через подставное агентство.
Я посмотрел на Грейс.
Она не удивилась. Только закрыла глаза.
— Я думала, что сама плохо считаю, — прошептала она. — Каждый месяц не хватало денег на лекарства Лили.
Мне стало стыдно. Я подписывал ведомости, доверяя Виктору, и ни разу не спросил, почему человек, работавший в моём доме восемь лет, живёт в страхе выселения.
— Артур, верни ей всё до последней копейки.
— Сделаю.
— И устрой детей в дом, пока Грейс не найдёт жильё.
Грейс покачала головой.
— Я не хочу милостыни.
— Это не милостыня. Это зарплата, которую у тебя украли.
Она долго смотрела на меня, потом кивнула.
Из комнаты за стеной послышался кашель. Отец попытался подняться, но пошатнулся. Я подхватил его.
— Тебе нужна помощь.
— Мне нужна была она много лет назад.
— Но сейчас она тоже нужна.
Я вызвал врача. Пока тот осматривал отца, Виктор стоял под охраной у лестницы. Он всё ещё пытался сохранить достоинство, но его пальцы дрожали.
— Маттео, — сказал он, — без меня ты бы не удержал компанию.
— Возможно.
— Ты уничтожишь всё, что строил твой отец.
Я взял папку с поддельной подписью и бросил её в камин.
— Нет. Я уничтожу только то, что строил ты.
Он посмотрел на огонь. Там исчезала последняя бумага, которой он надеялся прикрыться.
Отец провёл в больнице три дня. У него обнаружили два сломанных ребра и воспаление лёгких. Он не просил прощения. Наверное, понимал, что некоторые слова слишком малы для двенадцати лет отсутствия.
На четвёртый день я пришёл к нему с папкой нотариуса.
— Почему ты не передал эти документы раньше?
— Потому что хотел сначала увидеть, кем ты стал.
— И что увидел?
Он долго молчал, потом ответил:
— Мужчину, который заметил испуганного ребёнка раньше, чем заметил собственное наследство.
Я не знал, была ли это похвала или попытка искупить вину.
— Я не буду возвращать всё, как было, — сказал я. — Компания останется у меня, но управляющий совет распущен. Половина прибыли пойдёт в фонд помощи работникам. И ты не получишь контроль над акциями.
Отец кивнул.
— Правильно.
— А если ты хочешь остаться в моей жизни, придётся начать с малого.
— С чего?
— С того, чтобы каждый день говорить правду. Даже если она тебе невыгодна.
Он закрыл глаза.
— Я попробую.
Грейс с детьми переехала не в гостевой дом, а в маленькую квартиру рядом с больницей. Она сама выбрала её и сама подписала договор. Я лишь оплатил украденную у неё зарплату и предложил официальное место управляющей домашним персоналом.
Она отказалась от должности.
— Я хочу учиться на медсестру, — сказала Грейс. — Всё это время я ухаживала за детьми и думала, что это единственное, на что способна.
— Тогда я оплачу курсы.
— Курсы я оплачу сама. Но возьму беспроцентный заём.
Я улыбнулся.
— Договорились.
Мия больше не боялась проходить мимо библиотеки. Но однажды, спустя неделю после той ночи, она остановилась перед книжным шкафом и прислушалась.
— Что такое? — спросил я.
Она приложила ухо к дереву.
— Ничего.
Я уже хотел уйти, когда из-за стены донёсся короткий стук.
Тук.
Мия побледнела. Я тоже.
Отец находился в больнице, Виктор был под охраной, а потайную комнату опечатали. Никого там быть не могло.
Я отодвинул шкаф. Внутри, на кирпиче, появилась свежая царапина. Под ней лежал крошечный латунный ключ — тот самый, который исчез из связки Виктора.
Мия подняла его двумя пальцами.
— Господин Дука, а там есть ещё одна комната?
Я посмотрел на тёмный проход, потом на её серьёзное лицо.
Из глубины стены раздался один последний удар.
И на этот раз ответил уже я:
— Узнаем вместе.




