ЧАСТЬ 4
…— Кто? — спросила я.
Артём убрал телефон от уха.
— Тысяча двести семьдесят восемь рублей и сорок копеек, — произнёс он.
Я не сразу поняла, что он говорит о деньгах.
Кристофер тоже не понял.
— Что за чепуха?
— Именно столько оставалось в фонде Виктории, когда вы начали переводить средства на счета своей жены, — ответил Артём. — Но письмо говорит не о деньгах. Оно говорит о человеке, которому вы не заплатили за работу.
Елена сжала рукоять трости.
— Я думала, она умерла и так и не узнала.
— Узнала, — сказал Артём. — Виктория попросила дом ухода связаться с Ольгой Рудневой, если Кристофер когда-нибудь попытается продать кафе.
Девушка за стойкой уронила полотенце.
— Ольга? Наша повариха?
Кристофер резко повернулся к ней.
— Она уволена.
— Нет, — сказал Артём. — Она всё ещё работает здесь. Только не на кухне.
В дальнем конце зала распахнулась дверь, ведущая в подсобку.
На пороге стояла невысокая женщина в белом переднике. В руках она держала жестяную коробку с потёртой крышкой. На ней сохранилась наклейка с изображением красной чашки.
Ольга прошла к нам медленно, опираясь ладонью о стену.
— Я не хотела приходить, — сказала она. — Но Виктория попросила меня ждать.
Кристофер отступил.
— Ты сговорилась с ними?
— Нет. Я просто больше не хочу бояться.
Она поставила коробку на стол и достала из неё связку квитанций, старую записную книжку и конверт, запечатанный воском.
— Это копии заказов и переводов. Я хранила их после того, как ты велел выбросить всё в печь.
— Ты украла документы.
— Я спасла их от огня.
Ольга развернула записную книжку.
— В день, когда Виктория приехала из больницы, она спросила, почему в приюте нет лекарств. Ты сказал, что поставщик задержал доставку. Я промолчала. Через неделю увидела выписку из банка.
Её голос дрогнул.
— Ты отправлял деньги не поставщику. Ты платил первый взнос за дом у озера.
Кристофер побледнел.
— Дом был нужен моей семье.
— А Бенни? — тихо спросила я.
Он посмотрел на меня.
— Что Бенни?
— В тот месяц ему нужны были лекарства для глаз. Их не купили.
Ольга опустила взгляд.
— Мы не могли купить лекарства почти никому. Виктория думала, что фонд пуст. А он не был пуст.
Артём раскрыл конверт. Внутри лежало письмо, написанное неровными чернилами.
— Я прочитаю сама, — сказала Ольга.
Она развернула лист.
— «Если Кристофер нарушит условия и начнёт превращать кафе в место, куда пускают только богатых и здоровых, управление должно перейти Ольге Рудневой. Она одна помнит, зачем я открыла эту дверь».
Кристофер коротко рассмеялся.
— Ольге? Она даже отчёты нормально составить не могла.
— Поэтому отчёты составляла Елена, — ответил Артём. — А Ольга знала всех животных по именам.
— Она ничего не умеет.
Ольга посмотрела на него прямо.
— Я умею кормить тех, кто не может попросить. И умею не унижать людей за то, что у них мало денег.
В кафе повисло молчание.
Я почувствовала, как Бенни сползает у меня с рук, и осторожно поставила его на пол. Он неуверенно вытянул морду, услышал звяканье чашки и пошёл на звук. Ольга опустилась перед ним на колени.
— Привет, старичок, — прошептала она. — Я помню тебя.
Бенни ткнулся носом в её ладонь.
— Вы его знали? — спросила я.
— Я была рядом, когда его привезли. Кристофер сказал, что старых собак лучше не лечить. Виктория тогда впервые за всё время крикнула на него.
Артём достал второй лист.
— В письме есть ещё одно условие. Если Ольга принимает управление, кафе должно оставаться открытым для людей, которые могут заплатить только за чай, и для животных, которым больше никто не нужен.
— А если она откажется? — спросил Кристофер.
— Тогда здание продаётся, а деньги идут в фонд.
Ольга взяла лист, но не подписала его.
— Я не знаю, смогу ли.
Я подошла к ней. Бенни стоял между нами, упираясь лапой в мою туфлю.
— Сможете, — сказала я. — Но не одна.
Она посмотрела на меня.
— Вы ведь просто хотели выпить кофе.
— Я хотела не упасть за рулём. А потом случайно узнала, что здесь падали другие люди — только их никто не ловил.
У Ольги задрожали губы.
Кристофер схватил пальто со спинки стула.
— Вы все пожалеете. Без меня это место закроется через месяц.
Девушка за стойкой сняла фартук.
— Я останусь с Ольгой.
Елена подняла трость.
— И я.
Ольга посмотрела на пустую кофейную машину, на старую вывеску за окном, на людей, которые уже начинали переглядываться не из страха, а из решимости.
— Кристофер, — сказала она.
Он остановился.
— Что?
— Заберите дом у озера.
Его лицо дёрнулось.
— Что?
— Виктория успела узнать о нём. В письме сказано: первый взнос был сделан из денег фонда. Дом возвращается фонду. Вы можете оставить себе только личные вещи.
Кристофер медленно разжал пальцы. Ключи от машины звякнули о пол.
Он наклонился, поднял их и вдруг посмотрел на меня.
— Вы довольны?
Я погладила Бенни по голове.
— Нет. Но я рада, что он больше не будет платить за ваше право чувствовать себя хозяином.
Кристофер ушёл, не хлопнув дверью. Ему некуда было хлопать: Ольга уже сняла с неё табличку «тридцать долларов минимум».
Артём остался у стойки и заказал четыре кофе.
— Четыре? — удивилась девушка.
— Один для Марины, один для Ольги, один для Елены и один для себя.
Я улыбнулась.
— А Бенни?
Ольга принесла ему блюдце с тёплой водой и маленький кусочек курицы.
— Для него заказ особый. Он сегодня главный свидетель.
Бенни, конечно, не понял этих слов. Он только услышал, как рядом поставили блюдце, и осторожно потянулся к нему носом.
Через час Ольга подписала бумаги. Елена достала из коробки старую вывеску Виктории, и мы вместе прикрепили её обратно к стене. На ней было всего несколько слов: «Здесь никого не торопят».
Я сидела у окна, хотя голова уже не кружилась. Кофе оказался горьким, но горячим. Бенни спал у моих ног, положив морду на мой ботинок.
Ольга подошла и поставила передо мной счёт.
Я вздрогнула.
— Не волнуйтесь, — сказала она. — Виктория оставила ещё одно распоряжение.
— Какое?
Ольга перевернула счёт. На обратной стороне было написано от руки:
— «Первую чашку для того, кто пришёл сюда один, оплачивает кафе».
Я провела пальцем по чернилам и почувствовала, как внутри наконец отпускает то, что держало меня восемнадцать месяцев.
Не боль.
Её я не потеряла.
Но рядом с ней появилось место для чего-то другого.
Бенни проснулся, поднял слепую морду и потянулся к звуку кофейной ложки.
А Ольга тихо сказала ему: «Добро пожаловать домой, Бенни».
Пропустили начало?




