ЧАСТЬ 4
Дэвид ещё держал телефон у уха, когда снаружи хлопнула дверца автомобиля.
Лили вздрогнула и заплакала.
Я прижала её к себе, а Марта быстро убрала бумаги со стола.
— Кто приехал? — спросила я.
— Представитель кредитора и нотариус, — ответил Дэвид. — Но есть ещё один человек. Он говорит, что видел, как вы подписывали залог.
Мама выпрямилась.
— Вот видишь? Всё законно.
Она произнесла это слишком быстро.
Дэвид посмотрел на неё, затем на Изабеллу.
— Нет. Теперь я уверен, что это не просто подделка.
В дверь постучали три раза.
Я отнесла Лили в детскую. Руки у меня дрожали, когда я укладывала её в кроватку. На стене ещё висела нераспакованная гирлянда из бумажных лун. Я обещала себе, что сегодня вечером зажгу её впервые.
Но сначала нужно было закончить то, что моя семья начала в моём доме.
Я вернулась в прихожую.
Дэвид открыл дверь.
На крыльце стояли мужчина в дорогом пальто, нотариус и пожилой сосед с соседней улицы — мистер Харпер. В руках у представителя кредитора был кожаный портфель, а на лице выражение человека, привыкшего получать нужное одним движением подбородка.
— Госпожа Рид? — спросил он.
— Да.
— Меня зовут Виктор Блейк. Ваша мать предоставила договор залога. По нему дом должен перейти кредитору, если задолженность вашей сестры не будет погашена сегодня.
— Моя мать не владеет домом.
— Она утверждает, что действует по вашему поручению.
Нотариус протянул мне копию.
Я взглянула на подпись и сразу заметила ошибку. В настоящей подписи я всегда соединяла буквы в фамилии одним длинным штрихом. Здесь штрих обрывался перед последней буквой.
Дэвид взял лист.
— Это копия. Оригинал у вас?
Виктор постучал пальцами по портфелю.
— Разумеется.
— Тогда достаньте его.
Нотариус нервно поправил очки.
— Господин Блейк, мы можем обсудить это в другом месте.
— Нет, — сказал Виктор. — Здесь всё и обсудим.
Мама шагнула к нему.
— Вы обещали, что после заселения всё будет проще.
Виктор резко повернул голову.
— Я обещал, что получу обеспечение. Вы гарантировали, что дочь согласится добровольно.
В комнате стало холодно.
Изабелла уставилась на мать.
— Ты сказала, что он ничего не знает.
— Я сказала, что всё под контролем.
— Ты сказала, что София отдаст дом, потому что ей страшно быть одной!
Эта фраза ударила сильнее любого документа.
Мама посмотрела на меня.
— Я хотела, чтобы ты перестала упрямиться.
— Ты хотела оставить меня без дома.
— Я хотела спасти Изабеллу.
— За счёт моей дочери.
Виктор открыл портфель.
— У меня есть свидетель, который подтвердит, что вы подписали бумаги.
Мистер Харпер шагнул вперёд.
Он был соседом Даниэля. После его смерти именно он каждое утро приносил мне почту, потому что я не могла справиться даже с лестницей.
— Я ничего такого не подтвержу, — сказал он.
Виктор нахмурился.
— Вы были в комнате.
— Я был в комнате, когда ваша мать заставляла Софию подписать бумаги после похорон.
У меня перехватило дыхание.
— Что?
Харпер снял кепку и сжал её в руках.
— Это было в гараже дома вашей матери. Я пришёл вернуть коробку с вещами Даниэля. Дверь была приоткрыта. София держала Лили ещё в животе и плакала. Ваша мать кричала, что если вы не подпишете документы, то заберёт ребёнка через опекунство.
Мама побледнела.
— Он врёт.
— Нет, — сказал Харпер. — Я запомнил ваши слова. Вы сказали: «Подпишешь — останешься матерью. Не подпишешь — мы докажем, что ты не справляешься».
Я почувствовала, как внутри меня рушится что-то старое. Не любовь к матери. Я уже давно не знала, осталось ли ей место. Рушилась надежда, что всё это было случайностью, отчаянием, неудачным разговором.
Дэвид поднял взгляд от бумаг.
— Господин Блейк, ваша сделка основана на поддельной подписи и ложном свидетельстве. Более того, вам сообщили заведомо неверные сведения о собственности.
Виктор повернулся к матери.
— Вы сказали, что дочь будет подписывать всё сама.
— Она бы подписала, если бы вы не пришли так рано!
Мама поняла, что сказала это вслух, слишком поздно.
Изабелла отшатнулась.
— Ты использовала меня.
— Я спасала твоих детей!
— Нет. Ты спасала свою привычку решать за всех.
Виктор захлопнул портфель.
— Я аннулирую сделку.
— Вы не можете! — закричала мама.
— Могу. И требую вернуть мне все расходы до конца недели.
Он посмотрел на мужа Изабеллы.
— Если не вернёте, я заберу оборудование фирмы и автомобиль. Дом мне больше не нужен.
Муж Изабеллы сел на ступеньку. Его плечи опустились.
— У нас ничего не останется.
— У вас останутся дети, — тихо сказала я. — Но жить в моём доме вы не будете.
Мама сжала кулаки.
— Ты правда выгонишь сестру?
— Я предложу ей временно пожить у меня в гостевом домике, если она сама подпишет честный договор и начнёт возвращать деньги. Но ты больше не будешь распоряжаться ни моим домом, ни моей дочерью.
Изабелла подняла на меня глаза.
— После всего, что я сделала, ты всё ещё предлагаешь помощь?
— Тебе — да. Лжи — нет.
Она заплакала беззвучно. Мама отвернулась к стене.
Дэвид положил передо мной последний документ.
— Это распоряжение о попечительстве. Ты назначила Изабеллу запасной попечительницей Лили, если с тобой что-то случится.
Я замерла.
— Я назначила её?
— Да. До сегодняшнего дня.
Изабелла тоже услышала.
— София, я не знала.
— Но ты знала, что мама пыталась добраться до денег.
— Я думала, это временно. Я думала, ты всё равно уступишь.
Я взяла ручку.
Мама резко обернулась.
— Что ты делаешь?
— Меняю попечителя.
Я вычеркнула имя Изабеллы и вписала имя Марты — женщины, которая остановила перевод, хотя могла просто поставить штамп и уйти домой.
Марта растерянно посмотрела на меня.
— София, вы уверены?
— Да. Лили нужна не та, кто носит мою фамилию. Ей нужен человек, который заметит поддельную подпись, даже когда рядом стоит родная сестра.
Мама подошла ближе.
— Ты уничтожаешь нашу семью.
Я посмотрела на её руки. На пальце всё ещё блестело золотое кольцо, которым она стучала по столу, когда хотела вернуть себе власть.
— Нет. Я перестаю называть семьёй то, что требует доказательств собственности.
Она хотела ответить, но Изабелла встала между нами.
— Мама, поедем.
— Ты тоже против меня?
— Я против того, чтобы мои дети росли, думая, будто любовь можно оформить чужой подписью.
Они ушли не сразу. Изабелла долго собирала чемоданы, а её муж вынес их молча. Мама стояла в прихожей и смотрела на лестницу, словно всё ещё пыталась выбрать, какую комнату забрать с собой.
Перед выходом она остановилась.
— Ты могла просто дать нам денег.
— Могла.
— Почему не дала?
Я взглянула на детскую, где снова стало тихо.
— Потому что ты пришла не просить.
Марта подписала новые бумаги в тот же день. Дэвид отправил уведомления кредитору, нотариусу и банку. Деньги Лили остались на защищённом счёте, а договор залога превратился в бесполезную пачку копий.
Изабелла согласилась продать машину мужа и закрыть часть долгов. Остаток она обязалась возвращать каждый месяц. Она не просила прощения красивыми словами. Она принесла мне список расходов, расписанный до последней монеты, и впервые сама поставила подпись под тем, за что отвечала.
Мама не позвонила.
Я тоже не звонила.
Вечером я включила гирлянду из бумажных лун над кроваткой Лили. Одна из них накренилась, и я поправила её пальцем.
Дочь открыла глаза.
Я наклонилась к ней и прошептала:
— Твой дом остался твоим.
Из коридора донёсся тихий звон колокольчика на двери детской — тот самый, который Даниэль купил ещё до её рождения.
Лили сжала мой палец, и маленькая бумажная луна качнулась над нами.
Пропустили начало?




