ЧАСТЬ 4
Я перечитала уведомление трижды, хотя смысл оставался одинаковым.
«В случае неисполнения обязательств взыскание может быть обращено на недвижимость, указанную в приложении к кредитному договору».
В приложении стоял адрес моего дома.
Камила заглянула через моё плечо.
— Он всё-таки заложил его?
— Не мог, — сказала Люсия. — Но мог подать в банк поддельное подтверждение полномочий.
Элена нахмурилась.
— Банк получил копию документа, который я никогда не заверяла.
У меня пересохло во рту. Вот чего я не понимала: Рафаэль не просто давил на Камилу, чтобы она отняла у меня дом. Он заранее создавал бумажный след, в котором дом выглядел спорным. Ему нужно было, чтобы банк поверил в существование права, а я узнала об этом слишком поздно.
Люсия уже набирала номер.
— Мне нужен руководитель отдела залогов. Срочно.
Через двадцать минут мы сидели в переговорной банка. На столе лежала папка с эмблемой кредитной организации, а рядом — распечатка договора, от которой у меня закружилась голова.
— Здесь указано, что Рафаэль Мендоса владеет половиной дома, — сказал начальник отдела, господин Ривера. — На основании этого банк выдал ему кредит на пять миллионов песо.
— Где оригинал? — спросила Люсия.
— В электронном архиве.
— А бумажный экземпляр?
Ривера посмотрел на сотрудницу, сидевшую у стены.
— Бумажного экземпляра нет.
Люсия положила на стол настоящую выписку из реестра.
— Тогда вы приняли поддельное приложение. Владелец дома — Мариана Ортега. Рафаэль не имел ни половины, ни одной десятой доли.
— Мы действовали на основании нотариальных документов.
— Нотариус их отрицает.
Камила достала из сумки свою копию соглашения.
— И вот его признание, что он не владелец.
Ривера прочитал страницу тридцать один. Его лицо менялось медленно: сначала раздражение, потом тревога, затем усталое понимание того, что ошибка банка стоила не одному человеку.
— Кто подписал заявление на кредит?
— Рафаэль, — ответила я.
— Кто был поручителем?
Камила подняла руку.
— Я.
Ривера посмотрел на неё.
— Вы знали, что кредит обеспечен вашим будущим правом на дом?
— Я знала только то, что мой муж оформляет покупку.
Люсия достала ещё одну страницу.
— В договоре поручительства есть пункт, по которому госпожа Фуэнтес обязуется покрыть долг личными средствами, если залог окажется недействительным.
Камила закрыла лицо ладонью.
Вот чего добивался Рафаэль. Если бы банк обнаружил подделку, платить должна была Камила. Если бы она не смогла, он рассчитывал заставить её добиваться моего дома, чтобы вернуть свои деньги. Он построил ловушку, в которой мы обе должны были уничтожить друг друга.
— Где сейчас Мендоса? — спросил Ривера.
Телефон Камилы снова зазвонил.
На этот раз она не включила громкую связь.
Секунду спустя её лицо стало неподвижным.
— Он уезжает, — сказала она. — Его помощник написал, что Рафаэль забрал документы из офиса и направляется на автовокзал.
Люсия быстро собрала бумаги.
— Нам нужно остановить перевод денег и зафиксировать подделку до того, как он исчезнет.
— Вы хотите, чтобы я пошла против собственного мужа? — спросила Камила.
Я посмотрела на неё.
— Вы уже пошли против меня из-за его слов. Теперь решать вам, пойдёте ли вы против фактов.
Камила молчала всего несколько секунд.
Потом достала из сумки связку ключей и положила её на стол.
— У него есть копия от ворот, — сказала она. — Он дал её мне, когда обещал, что дом станет нашим. И ещё одна копия лежит в его машине.
Люсия подняла глаза.
— Зачем вы отдаёте это нам?
— Потому что хочу, чтобы он больше не мог сказать, будто я сама всё придумала.
Мы вернулись в контору Элены и составили заявление для банка, приложив настоящий реестр, страницы соглашения и нотариальную запись. Полиция не стала главным героем этой истории. Главное произошло раньше: банк заморозил кредит, а нотариус письменно подтвердила, что Рафаэль использовал поддельное приложение.
Но это был ещё не конец.
Вечером он приехал к дому один.
Я стояла у ворот вместе с Люсией и Камилой. В руке у Рафаэля была чёрная папка, а на лице — выражение человека, который всё ещё надеется купить себе выход красивой фразой.
— Мариана, мы можем решить это без скандала, — сказал он.
— Ты уже решил, — ответила я. — Когда подписал обязательство вернуть деньги Камиле.
Он посмотрел на неё.
— Камила, я делал это ради нас.
— Ради нас ты заложил дом, которым не владел?
— Я собирался всё вернуть.
— Когда?
Он сделал шаг к воротам.
— После продажи дома.
Камила коротко рассмеялась, но в этом звуке не было веселья.
— Ты только что сам объяснил, зачем он тебе был.
Рафаэль побледнел.
— Ты не понимаешь, сколько я потерял.
— Понимаю, — сказала я. — Ты потерял компанию, деньги и доверие. Но дом ты потерял ещё до того, как впервые назвал его нашим.
Он повернулся ко мне.
— Ты разрушишь мне жизнь из-за одной ошибки?
— Это была не ошибка. Ошибка — поставить не ту цифру в счёте. Ты двенадцать лет считал, что моя собственность станет твоей, если достаточно часто произносить это вслух.
Люсия протянула ему копию нотариального подтверждения.
— До завтрашнего утра вы должны вернуть Камиле деньги или заключить с ней отдельное соглашение. Ваши активы будут проверены. А к дому вы больше не имеете отношения.
Рафаэль не взял бумагу.
Камила подняла связку ключей.
— Эти ключи я отдам банку как доказательство того, что ты представлял меня будущей владелицей. А потом заберу из твоего офиса все документы, которые подписывала.
Он уставился на неё.
— Ты предаёшь меня?
— Нет, — тихо сказала она. — Я перестала подписывать твою версию событий.
Рафаэль ушёл, не взяв папку. На тротуаре он остановился, будто вспомнил что-то важное, и обернулся.
— Мариана, ты ведь понимаешь, что без меня этот дом никогда не стал бы таким?
Я посмотрела на каменную дорожку, на выбранную им когда-то лампу над входом, на розмарин, который посадила сама.
— Он стал домом не из-за твоей лампы.
Рафаэль ничего не ответил.
Через неделю банк отменил взыскание и письменно признал, что залог был оформлен на основании недостоверных документов. Камила получила расписку о долге и забрала из офиса Рафаэля все бумаги, которые могли подтвердить, как он использовал её деньги.
Она не стала моей подругой. Слишком многое между нами было сказано.
Но однажды утром приехала к дому и попросила разрешения войти.
Я провела её к старому столу на веранде. Там всё ещё лежала чашка с тонкой трещиной у ручки — та самая, которую я держала в день её первого визита.
Камила положила рядом новый документ.
— Это расписка, что я отказываюсь от любых претензий к вашему дому, — сказала она. — Подписала при нотариусе.
— Зачем вы принесли её мне?
— Чтобы хоть один документ в этой истории был подписан человеком, который действительно его прочитал.
Я взяла лист.
Под её именем стояла подпись — уже без торопливого росчерка вверх.
Мы не обнялись.
Не стали делать вид, будто всё забыто.
Камила ушла, а я осталась у стола и открыла папку Люсии на странице тридцать один. Там, где Рафаэль когда-то поставил подпись, чернила расплылись от влаги, но слова всё ещё читались.
«Лицо, не являющееся владельцем, не может передать право, которого у него нет».
Я провела пальцем по краю бумаги.
За воротами Камила остановилась и крикнула:
— Мариана!
Я подняла голову.
Она держала в руке связку ключей Рафаэля.
— Их оставить у вас или выбросить?
Я посмотрела на дом, на его каменные стены и на лампу, которую он выбирал для себя.
— Оставьте, — сказала я. — Пусть лежат там, где закончилась его история.




