ЧАСТЬ 4 — На свадьбе сестры отец публично унизил меня и толкнул в фонтан, но при появлении одного гостя его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

В старый архив мы приехали без кортежа.

Адриан сам сел за руль, а я устроилась рядом, прижимая к руке салфетку. Кровь на ней уже потемнела. За нами ехала Елена Салас, а София настояла, чтобы её взяли с собой.

— Ты могла остаться на свадьбе, — сказала я, не глядя на неё.
— Там больше нечего праздновать.
— Ты всё-таки подписала документ.
— Я думала, это брачный договор. Отец сказал, что речь идёт о твоей защите.

Я повернула голову.
— Ты правда верила, что меня нужно защищать от самой себя?

София долго молчала.

— Я верила тому, что он повторял с детства, — сказала она. — Что ты слишком чувствительная. Что тебе нельзя доверять деньги. Что я должна быть хорошей дочерью и не задавать лишних вопросов.

Архив находился в бывшей конюшне за главным домом. В одиннадцать сорок семь мы вбежали внутрь. Между стеллажами пахло пылью, кожей и сухими травами, которые Инес когда-то раскладывала в шкафах от моли.

У дальней стены сидел Пабло, старый управляющий имением. В руках он держал связку ключей и большую книгу учёта.

— Я ждал вас, сеньорита Клара, — сказал он.

Адриан остановился.
— Почему вы не сказали раньше?
— Потому что ваш отец запер архив после смерти доньи Инес. Но она оставила мне распоряжение.

Пабло открыл книгу на странице, где чернила почти выцвели.

— Она сказала: «Если Клара придёт сюда после унижения, не спрашивай, почему она ждала. Просто отдай ей то, что принадлежит ей».

У меня перехватило дыхание.

— Что это?

Он достал из полой ножки старого стола тонкий свёрток, перевязанный не лентой, а грубой бечёвкой. Внутри лежали копии счетов, письма и маленькая металлическая печать с гербом фонда.

Елена быстро просмотрела бумаги.

— Здесь подтверждение, что все переводы делались не на фирму Софии, — сказала она. — Фирма была создана как ширма. Настоящий получатель — компания «Алькасар», принадлежащая вашему отцу.

София закрыла рот ладонью.
— Но в договоре стоит моё имя.
— Именно на это он и рассчитывал, — ответил Адриан. — Если деньги исчезнут, виноватой сделают тебя.

Я почувствовала не злость, а усталость. Отец собирался потерять компании и решил бросить под колёса обеих дочерей, лишь бы самому остаться наверху.

— Здесь есть ещё кое-что, — сказал Пабло.

Он вынул из свёртка конверт цвета тёмного мёда. Я узнала почерк бабушки.

Клара.

Если ты читаешь это, значит, Гонсало снова попытался назвать заботой то, что на самом деле является контролем. Я не смогла остановить его при жизни, но оставила тебе не только деньги. Я оставила имя человека, которому он обязан всем.

Елена перевернула лист.

Внизу стояла подпись: «Рафаэль де Аро».

— Кто это? — спросила София.

Пабло опустил глаза.
— Ваш дядя. Старший брат Гонсало. Именно он основал компании и передал их вашему отцу, когда заболел. Но перед смертью Рафаэль узнал, что Гонсало присваивает средства. Он не пошёл в суд, потому что хотел сохранить семью. Инес получила от него доверенность и спрятала её здесь.

Я перечитала последние строки.

«Клара должна получить право подписывать от имени фонда, если кто-либо попытается сделать её зависимой. Гонсало не знает, что его власть держится на моём разрешении».

Адриан посмотрел на часы.
— До полуночи девять минут.

Елена открыла папку.
— Мне нужна ваша подпись, Клара. Не как наследницы. Как единственного действующего распорядителя фонда.

Я взяла ручку.

И вдруг в дверях появился отец.

Он пришёл один, без матери, без гостей, без привычной улыбки. На его воротнике ещё блестела свадебная булавка, но выглядел он так, будто за несколько минут постарел на десять лет.

— Отдай бумаги, — сказал он.

София встала между нами.
— Нет.

Он посмотрел на неё с такой яростью, что я вспомнила девочку, которая когда-то пряталась под столом во время его криков.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Без этих денег мы потеряем всё.
— Ты уже всё потерял, — ответила София.

— Клара, — отец повернулся ко мне. — Я был жесток, но только потому, что ты всегда была слабой. Я пытался удержать семью.

— Нет, — сказала я. — Ты удерживал кресло, компании и людей рядом с собой. Семья тебе мешала.

Он подошёл ближе.
— Ты разрушишь имя де Аро.
— Имя разрушил не я. Я просто перестала прикрывать трещину.

Елена положила передо мной документ.
— Подписывайте.

Отец схватился за край стола.
— Если ты это сделаешь, мы станем врагами.

Я посмотрела на его руку. На большом пальце ещё виднелась красная печать, которую он пытался стереть салфеткой.

— Мы стали врагами в тот момент, когда ты толкнул меня в воду и приказал музыке не останавливаться.

Я поставила подпись.

Часы в архиве пробили полночь.

Елена сразу отправила распоряжение в банк. Перевод остановили. Поддельные заявления и счета она передала в финансовую службу фонда, но дальше решение оставалось за нами.

Отец сел на стул.

— Ты отдашь меня властям? — спросил он.

— Я не буду решать это за тебя, — ответила я. — Все документы будут переданы тем, кто обязан их проверить. Но я не стану лгать ради твоего имени.

Он кивнул, будто получил удар.

София сняла с шеи фамильное ожерелье и положила его на стол.
— Возьми. Оно было куплено на деньги фонда.

Я покачала головой.
— Оставь себе. Но продай его и верни сумму на счёт, который использовал отец. Пусть это будет твоя первая честная подпись.

София заплакала.
— Ты всё ещё считаешь меня частью этого?
— Я считаю, что ты можешь решить, кем станешь после этого вечера.

Она кивнула и подписала расписку.

Пабло тем временем достал из кармана мою латунную заколку-ласточку. Я даже не заметила, что потеряла её у фонтана.

— Она была в решётке водослива, — сказал он. — Я подумал, что это важно.

Я взяла заколку и прикрепила её к чёрному платью. Острый край снова кольнул палец, но теперь боль была ясной и короткой.

Адриан подошёл ко мне.

— Ты готова вернуться в зал?
— Нет.
— Тогда не будем.

Мы вышли во двор, где свадебные фонари всё ещё освещали пустые столы. Музыканты собрали инструменты, а на мраморном бортике фонтана осталась тонкая тёмная линия.

София остановилась у воды.
— Клара, почему ты скрывала Адриана три года?

Я посмотрела на мужа.

— Потому что хотела, чтобы меня выбрали не из-за фамилии, фонда или страха перед отцом. Я хотела однажды войти в этот зал человеком, которого нельзя выдать замуж, продать или объявить больным.

Адриан взял меня за руку.

— Я бы выбрал тебя и без всего этого.
— Я знаю. Но сегодня я наконец выбрала себя сама.

Из открытых дверей донёсся голос отца:

— Клара!

Я обернулась.

Он стоял у фонтана и держал в руке бокал, который так и не успел выпить. Вода за его спиной отражала латунную ласточку на моём платье.

— Что мне теперь делать? — спросил он.

Я ответила не сразу.

— Подписывать только то, что готов назвать своим именем.

Бокал дрогнул в его пальцах.

А в воде под мраморным краем моя маленькая ласточка отражалась так, будто собиралась взлететь.

Оцените статью