ЧАСТЬ 4
Я перечитала сообщение отца дважды.
София подняла глаза.
— Почему я должна остаться?
Отец не ответил сразу. Он смотрел на карту, которую сам прислал, и выглядел старше, чем утром.
— Потому что Вейра не просто спрятал Николаса, — сказал он. — Он сделал тебя частью своей ловушки.
— Я спрятала письмо, а не принца.
— Но именно через тебя он получал сведения о сестре.
У меня похолодели пальцы.
— Какие сведения?
Отец медленно расстегнул воротник рубашки. Под ним висела тонкая медная пластинка на цепочке. На обратной стороне были выгравированы даты и фамилии.
— Пять лет назад Вейра попросил меня сообщать, где служит Елена и когда она возвращается на материк. Он говорил, что защищает королевскую семью от возможного шантажа.
Я смотрела на него, не понимая, как одно признание может вместить столько предательства.
— Ты следил за мной?
— Я думал, что спасаю тебя от опасности.
— И ни разу не спросил, хочу ли я этой защиты.
— Я испугался.
Эти слова не оправдывали его. Но в них не было привычной отцовской строгости. Только человек, который наконец увидел цену собственной покорности.
Король забрал у него карту.
— Где настоящий причал?
— На северной стороне острова. Старый грузовой пирс. Вейра считает, что о нём забыли после шторма.
Я развернула схему.
— Там мелководье. Большой корабль не подойдёт.
— Есть катер, — сказал Адриан. — Рыбацкий, с закрытым мотором. Я возьму двух охранников.
— Нет, — сказала я. — Если Вейра ждёт королевский штурм, он будет смотреть на воду. Мы войдём с суши через водоотводный тоннель.
Марта кивнула.
— Тоннель выходит под маяком. Я видела его во время спасения.
София шагнула ко мне.
— Я иду.
— Ты останешься во дворце.
— Вейра использовал меня, потому что я была удобной. Я хочу хотя бы один раз сделать выбор сама.
— Это не прогулка, София.
— Знаю. Но если Николас услышит мой голос, он поймёт, что письмо не уничтожено. Я сохранила его.
Она достала из внутреннего кармана платья маленький латунный футляр. Крышка была исцарапана, словно её много раз открывали ногтем.
Внутри лежал конверт Николаса.
Я не взяла его.
— Почему ты носила его с собой?
— Потому что каждый раз собиралась вернуть. И каждый раз трусила.
Я посмотрела на её свадебную фату, испачканную воском и пылью. Утром она хотела, чтобы все видели только её. Теперь ей предстояло идти в подземный тоннель ради человека, которого она никогда не встречала.
— Идёшь за мной, — сказала я. — Но делаешь ровно то, что я прикажу.
— Хорошо.
— И если начнётся стрельба, не геройствуешь.
— Это ты всегда говорила мне в детстве.
— Значит, хоть что-то ты запомнила.
Мы добрались до Сан-Тельмо через час. Небо затянули низкие облака, а волны били по чёрным камням. У входа в тоннель я заметила свежую известь на стене: кто-то недавно замазал старую надпись.
Марта провела ладонью по камню.
— Здесь.
Мы вошли внутрь. Воздух пах солью, ржавчиной и керосином. Впереди мерцал свет.
Адриан поднял руку.
Из помещения за стеной донёсся голос Эстебана Вейры:
— Ваше Величество, вы всё-таки привезли капитана.
Король остановился.
— Отпусти моего сына.
— Сначала пусть Елена скажет, что именно она помнит о той ночи.
Я вышла из тени.
— Я помню, что спасла тридцать два человека.
— Не всех, — ответил Вейра.
Он стоял у стола, а за его спиной сидел Николас. Принц был худым, с впалыми щеками, но живым. Его руки связывала широкая кожаная лента.
Рядом лежал пистолет.
— Ты продал координаты судна, — сказала я.
Вейра усмехнулся.
— Я создал кризис, который должен был уничтожить старую династию. Николас выжил случайно. А потом стал слишком опасным.
— Почему не убил его?
— Потому что мёртвый принц — легенда. Живой принц — рычаг.
Король сделал шаг.
— Ты заставил моего врача подписать ложное свидетельство.
— Ваш врач сделал это ради денег. Как и половина людей во дворце.
София вышла рядом со мной.
— А я? Я тоже была твоим рычагом?
Вейра посмотрел на неё с раздражением.
— Ты была дверью, которую не приходилось взламывать.
Эти слова ударили её сильнее пощёчины. Она сжала футляр с письмом.
— Тогда смотри внимательно.
София открыла конверт и протянула лист Николасу.
Вейра резко повернулся к ней. Этого движения я и ждала.
Я бросила на пол металлическую лампу. Комната погрузилась в темноту. Адриан рванулся к брату, Марта перерезала ленту ножом, а я выбила пистолет ногой под стеллаж.
Вейра схватил Софию за плечо.
— Ты понятия не имеешь, что делаешь!
— Имею, — сказала она. — Я наконец перестала делать то, что ты велел.
Я ударила Вейру рукоятью фонаря по запястью. Он упал на колени. Из кармана выпал маленький передатчик.
В динамике раздался голос незнакомого человека:
— Канцлер, докладывайте. Принц уже у вас?
Вейра замер.
Король поднял передатчик.
— Нет, — сказал он. — Принц у меня. А вот ваш канцлер — в моих руках.
В ответ последовала пауза, затем помехи.
Николас смотрел на отца, будто боялся, что тот исчезнет, если моргнуть.
— Я не умер, — прошептал он.
Матео опустился перед ним на колени.
— Я искал тебя каждый день.
— Нет. Ты оплакивал меня по расписанию.
Король вздрогнул.
— Я верил Вейре.
— Поэтому меня похоронили, пока я был жив.
Эти слова разорвали комнату сильнее любого выстрела.
Я помогла Николасу подняться, и он сразу посмотрел на меня.
— Вы помните меня?
— Помню пассажира семь. И то, как ты просил не выключать свет.
Он слабо улыбнулся.
— Я боялся темноты.
— А теперь?
— Теперь я боюсь только снова стать чужой историей.
— Не станешь.
Снаружи послышались моторы. К королю прибыли люди, которым он наконец решился довериться, но среди них был не дворцовый караул, а экипаж моей фрегаты. Я сама вызвала его через старый военный канал, пока мы шли к маяку.
Вейру увезли не в тюремной колонне, а в закрытый военный изолятор на материке. Король отменил все его полномочия, раскрыл счета и передал документы о заговоре независимой комиссии. Те, кто помогал канцлеру, лишились должностей ещё до рассвета.
Но самая трудная встреча ждала нас во дворце.
София сняла фату и положила её на спинку стула. Адриан стоял напротив неё, не касаясь её рук.
— Я не знаю, могу ли продолжать этот брак, — сказал он.
— Я тоже не знаю, — ответила София. — Но теперь это будет решать не Вейра, не моя зависть и не страх перед сестрой.
Адриан посмотрел на меня.
— А вы?
— Я возвращаюсь на службу через два дня.
София вздрогнула.
— Ты уедешь?
— Да.
— После всего этого?
— После всего этого я особенно хорошо понимаю, где моё место.
Она кивнула, и в этом движении не было ни обиды, ни попытки удержать меня.
Я достала из кармана знак маяка и положила его перед ней.
— Ты сказала, что он похож на крышку от бутылки.
— Я была глупой.
— Была. Но не обязана оставаться такой.
София провела пальцем по металлу.
— Письмо останется у тебя?
— Нет. Оно принадлежит Николасу.
Я передала конверт принцу. Он развернул лист, прочитал первые строки и тихо засмеялся сквозь слёзы.
— Я написал, что однажды хочу увидеть человека, который не побоялся нарушить приказ ради незнакомцев.
— Ты увидел.
— Поздно.
— Но увидел.
Через два дня, перед отходом фрегаты, Николас пришёл на причал в сопровождении отца. Он всё ещё двигался медленно, но держал спину прямо. На нём был простой тёмный свитер, а в руках — старый конверт.
— Капитан, — сказал он, — я хочу попросить вас о странной услуге.
— Какой?
— Оставьте меня в списке пассажиров.
Я усмехнулась.
— В каком списке?
— В том, где люди не исчезают, когда кому-то неудобно помнить, что они выжили.
Я взяла журнал спасательной операции и раскрыла страницу, где пять лет назад напротив слов «пассажир семь» стояла пустая строка.
Рядом я вписала его имя.
Николас наклонился над страницей, а София смотрела через его плечо. Потом она достала из кармана знак маяка и прикрепила его к обложке журнала.
Волна ударила в борт.
Медный знак дрогнул на странице, и Николас сказал: «Теперь свет будет помнить нас обоих».
Пропустили начало?




