В пять часов три минуты утра я открыл дверь пентхауса и сразу понял: Нора ушла не из-за моей измены.
Дверь была приоткрыта всего на четыре пальца. За стеклом бушевал снегопад, такой плотный, что Чикаго исчезал за белой пеленой. Я остановился на пороге и положил ладонь на пистолет под пальто.
— Нора?
Ответом стало только гудение отопления.
Я вошёл. На мраморном полу не было следов борьбы, замок не взломан, мебель стояла на местах. Но квартира выглядела слишком аккуратной. Даже голубой плед, который обычно лежал на диване комком, был сложен ровным квадратом.
В кухне исчез стерилизатор для бутылочек. В спальне — зимние пальто Норы, её сапоги и две дорожные сумки. В ящике под моей тумбочкой лежали пятьдесят тысяч долларов и запасные паспорта. Нора забрала только свои документы и новые паспорта близнецов.
Я рванул дверь детской.
Две кроватки были пусты.
У Лео на простыне сохлась вмятина от маленького тела. Белый кролик Мии исчез вместе с ней. На пеленальном столике лежала одна деревянная погремушка в форме луны. Я сжал её так сильно, что край впился в ладонь.
— Нора, возьми трубку, — сказал я в телефон. — Немедленно.
Абонент был недоступен.
Только тогда я почувствовал запах на собственном пальто. Цветущий миндаль и вишнёвый лосьон Сильвии. Я провёл ладонью по лицу и вспомнил Нору на кухне прошлой ночью: босая, бледная, с Мией на плече.
— Ты опять не придёшь к детям? — спросила она.
— У меня встреча.
— В два часа ночи?
Я промолчал. Встречей была Сильвия.
В шесть утра я позвонил Марко, своему начальнику охраны.
— Найди Нору, — приказал я.
— Есть след?
— Она взяла лекарства для детей, паспорта и деньги не тронула.
Марко помолчал.
— Виктор, это похоже не на побег. Это похоже на эвакуацию.
Слово ударило сильнее пощёчины.
Я проверил камеры. Последние записи исчезли за два часа до моего возвращения. Не стёрты случайно — удалены из архива вручную. Доступ был только у меня, Марко и человека, которому я доверял больше всех.
В семь двадцать на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера: «Не ищи нас по своим каналам. Если хочешь услышать детей, приезжай один». Ни адреса. Ни подписи.
Я уже натягивал перчатки, когда внизу хлопнул лифт. Марко ворвался в квартиру, держа в руке мокрую папку.
— Мы нашли машину Норы, — сказал он. — Но это ещё не самое плохое.
Он положил папку на стол и медленно раскрыл застёжку. Изнутри показался край фотографии, а под ним — лист с детской больничной печатью. Марко потянулся к нему и произнёс:
— Виктор, здесь указано, кто приходил к близнецам ночью, пока ты думал, что они в реанимации…
ЧАСТЬ 2
— Кто приходил? — я схватил его за запястье.
— Прочти сам.
В семь тридцать две утра снег бился о окна, а на кухонном столе лежала выписка из родильного отделения. Внизу стояла подпись дежурной медсестры: «Детей навещал мужчина, назвавшийся отцом». Рядом был номер пропуска.
Я знал этот номер.
Он принадлежал Антонио Вейлу — моему финансовому директору и крёстному отцу Лео. Я сам дал ему доступ в клинику после преждевременных родов близнецов.
— Вейл говорил, что никогда не был в больнице, — прошептал я.
— Он лгал, — ответил Марко. — И ещё: машина Норы стояла возле старого причала у реки. Пустая. Следы уходят к служебному тоннелю.
Телефон зазвонил. Я включил громкую связь.
— Не приезжай с людьми, — сказала Нора.
— Где ты?
— Там, где они не смогут нас найти.
— Кто «они»?
— Виктор, ты правда не понимаешь? Вейл не просто следил за детьми. Он искал способ добраться до твоих счетов через них.
На заднем плане заплакала Мия. У меня перехватило дыхание.
— Дай мне поговорить с ней.
— Нет. Ты приведёшь за собой всех.
— Я один.
— Ты уже слишком много раз так говорил.
Связь оборвалась.
Я поехал к причалу один, оставив оружие в сейфе. В пустом складском здании пахло речной водой и мазутом. На бетонном полу лежал красный детский носок. Я узнал его: Нора надела его на Лео перед выпиской.
За ржавой колонной обнаружился тайник. В нём лежали банковские распечатки, копии медицинских документов и маленький металлический ключ. На первой странице значилось имя Норы, но подпись под разрешением на перевозку детей была не её.
Марко позвонил снова.
— Ты должен вернуться.
— Почему?
— Вейл приехал в твою квартиру. С ним Сильвия.
— Что ей нужно?
— Она говорит, что знает, где Нора.
Я вернулся к девяти. Сильвия стояла у окна в том самом бежевом пальто, которое пахло миндальным лосьоном. В руках она держала пачку фотографий.
— Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко, — сказала она.
— Где моя жена?
— В старой часовне на Восьмой улице. Но Нора не сбежала от тебя из-за меня.
— Тогда из-за чего?
Сильвия положила фотографии на стол. На них Вейл встречался с врачом, которого я нанял для близнецов. На последнем снимке они обменивались конвертом возле детской палаты.
— Нора увидела это, — сказала Сильвия. — И Вейл понял, что она знает.
В этот момент с улицы донёсся визг тормозов. Марко выглянул вниз и побледнел.
— Виктор, у часовни пожарные машины. Кто-то уже нашёл Нору…
ЧАСТЬ 3
— Она там? — спросил я.
— Ещё нет. Но Вейл только что уехал туда.
В девять двадцать я ворвался в старую часовню. Внутри пахло мокрым деревом и воском. Нора стояла у алтаря, прижимая Лео к груди; Мия спала в переноске под шерстяным одеялом. Рядом с ней была пожилая женщина в форме медсестры.
— Не подходи, — сказала Нора.
— Я пришёл один.
— За тобой идут люди Вейла.
— Тогда скажи, что он сделал.
Медсестра шагнула вперёд. Её звали Эстер, и я вспомнил её лицо: она дежурила в ночь рождения близнецов.
— Ваши дети не должны были пережить первые сутки, — сказала она. — Но выжили. А через неделю Вейл принёс мне распоряжение перевести их под другое имя.
— Кто подписал распоряжение? — спросил я.
Эстер достала из сумки оригинал.
Подпись была моей.
Нора закрыла глаза.
— Я не подписывал этого.
— Подписывали, — ответила Эстер. — Но не вы. Вейл получил образец вашей подписи из договора на покупку клиники. Потом он убедил врача записать детей как наследников закрытого фонда. Если бы они исчезли, все активы фонда переходили к нему.
У меня похолодели пальцы.
— Почему Нора не сказала мне?
— Потому что за час до этого вы сами велели охране не впускать её в офис, — тихо сказала Эстер. — Вейл показал ей фотографии вас и Сильвии и сказал, что вы хотите забрать детей.
Я посмотрел на Нору.
— Ты поверила ему?
— Я поверила тому, что видела. Ты пах другой женщиной, исчезал ночами и не замечал, что у детей появились чужие браслеты на руках.
В дверях появился Вейл. Он держал руки поднятыми, будто пришёл договариваться.
— Виктор, отдай бумаги, и никто не пострадает.
— Ты похитил моих детей.
— Я спасал себя. Ты собирался убрать меня из компании.
— Я собирался проверить счета.
— А потом посадил бы меня в тюрьму!
Эстер вынула из папки ещё один лист.
— Это не всё, — сказала она. — Вейл продал доли фонда три дня назад. Покупатель уже перечислил деньги.
Вейл рванулся к ней. Марко, появившийся за его спиной, перехватил руку. Нора прижала детей к себе. Я впервые увидел страх на лице человека, который годами распоряжался моими деньгами.
Но телефон Вейла зазвонил. Он взглянул на экран и побледнел.
— Кто звонит? — спросил я.
Он не ответил. Я вырвал телефон из его пальцев. На экране было сообщение от банка: «Сделка завершена. Средства переведены на счёт Виктора Ринальди согласно пункту о досрочном расторжении».
Вейл засмеялся, но смех сразу оборвался.
— Это невозможно. Ты ничего не подписывал.
— Подписывал, — сказала Нора. — До того, как исчезнуть, я отнесла в банк его настоящий договор. В приложении было условие: тот, кто использует детей для давления, теряет долю.
Я повернулся к ней.
— Ты всё это подготовила?
— Я пыталась спасти их.
В этот момент снаружи раздался сиренный сигнал. Марко посмотрел на телефон и тихо сказал:
— Виктор, банк прислал не только уведомление. Они обнаружили ещё один счёт. И он открыт на имя человека, которого мы похоронили десять лет назад…
В банковском сообщении обнаружилось имя, которого не должно быть…
Я думал, что ищу только детей и предателя. Но найденный счёт заставил меня заново взглянуть на собственного отца и на себя.
«Сначала скажи правду».
Я понял, что денег для этого разговора недостаточно.
👇 Финал истории уже открыт




