ЧАСТЬ 4 — Я ухаживала за миллионером, который якобы умирал. Но когда его племянник заговорил о наследстве, хозяин посмотрел на меня с ужасом

ЧАСТЬ 4

…Я сразу поняла, что Альваро не собирался спасать дядю.
Он собирался уничтожить единственный препарат, который мог вернуть Алехандро здоровье.

— Кто забрал ампулы? — спросила я.

Эрнесто ответил хрипло, будто говорил на ходу:

— Камера у кабинета показывает Беатрис. Она вынесла коробку двадцать минут назад.

Альваро повернулся к матери.

— Ты?

Беатрис сжала ремешок сумочки. На нём остался тёмный след от пальцев, будто она держала его слишком долго.

— Я не уничтожила лекарство.

— Где оно?

— В клинике.

Альваро рванулся к ней, но сотрудники охраны перегородили проход.

Я ожидала, что Беатрис начнёт оправдываться. Она лишь посмотрела на брата и сказала:

— Я спрятала ампулы в машине, чтобы твои люди не нашли их в кабинете.

— Ты помогала ему всё это время!

— Я помогала тебе, пока не поняла, что ты уже решил его убить.

У меня пересохло во рту.

— Почему вы не рассказали раньше?

Беатрис посмотрела на Алехандро.

— Потому что Альваро держал у себя документы моего мужа. Он обещал отправить его в тюрьму за старую финансовую ошибку, если я не дам ключ от сейфа. Я думала, что он хочет только подписать доверенность. Я ошибалась.

Алехандро долго смотрел на сестру.

— Ты каждый день сидела рядом со мной и слушала, как он меня травит.

— Да.

— И молчала.

— Да.

Её признание прозвучало страшнее крика.

Кармен вызвала машину, и мы поехали в клинику. Я держала ладонь Алехандро, пока автомобиль мчался по узкой дороге между кипарисами. Его кожа была холодной, а пальцы всё ещё иногда дёргались от остаточного действия препарата.

Матео спал у меня на коленях. Его жёлтый плед пах молоком и детским шампунем.

— Я не должна была брать его с собой, — сказала я.

— Если бы вы оставили его в комнате, я бы не проснулся, — ответил Алехандро.

— Почему?

Он повернул голову.

— Ритм его дыхания заставил меня бороться. Я услышал его раньше, чем услышал своё сердце.

В клинике Серра попытался пройти в процедурную первым, но Кармен остановила его.

— Вы больше ничего ему не вводите.

— Без меня он умрёт.

— Без вас он едва не умер.

Беатрис достала из сумки металлическую коробку. Внутри лежали две ампулы и инструкция с печатью клиники.

Алехандро успели спасти. Не чудом. Врач, которого привезла Кармен, работал быстро и не отходил от капельницы четыре часа. За это время сотрудники компании заблокировали переводы, а Эрнесто зарегистрировал второе завещание и передал копии попечительскому совету.

Альваро потерял бизнес в тот самый день, когда считал его уже своим.

Ему пришлось вернуть деньги, которые он переводил через подставные фирмы. Доктор Серра лишился лицензии и подписал признание, потому что аптекарь Кармен сохранил все квитанции. Беатрис не избежала последствий: она сама передала ключ, призналась в сокрытии документов и согласилась свидетельствовать против сына.

Но самое неожиданное произошло не с ними.

Через два дня Алехандро попросил меня приехать в его кабинет. Он сидел в кресле, на столе лежали папки, а рядом стояла маленькая коробка с медным замком.

— Здесь деньги для Матео, — сказал он.

Я сразу подняла руку.

— Я не могу принять наследство.

— Это не наследство. Это фонд. Его получают дети сиделок, если их матери проходят обучение и работают официально.

Я посмотрела на документы.

— Почему вы вписали в устав моё имя?

— Потому что вы единственная, кто не попросил меня ничего. Вы попросили только, чтобы ребёнка не трогали.

— Я не юрист.

— Зато знаете, как выглядит страх. А значит, заметите, если его снова принесут в этот дом.

Я хотела рассердиться, но у меня задрожали губы.

— Вы не обязаны покупать мою верность.

— Я и не покупаю. Я предлагаю вам работу. Руководить фондом. С зарплатой, которую нельзя будет отменить одним звонком Альваро.

На столе лежал тот самый лист с фотографией медицинского назначения. Уголок был загнут, и на нём виднелось моё имя, записанное карандашом.

— А если я откажусь?

— Тогда фонд всё равно будет работать. Но мне хотелось бы, чтобы его возглавила женщина, которая в первую ночь не убежала.

Я вспомнила, как Алехандро сжимал пальцы под головой Матео. Как я думала, что это случайный рефлекс. Как боялась открыть ящик и всё же открыла.

— Я соглашусь на испытательный срок, — сказала я.

— На три месяца?

— На один год. И фонд будет помогать не только вашим сотрудникам. Любой сиделке, у которой ребёнок и просроченная аренда.

Алехандро улыбнулся.

— Вы уже торгуетесь.

— Я научилась у вашей семьи.

Он рассмеялся, но тут же закашлялся. Я подала ему воду. Его рука дрогнула, и стакан едва не выскользнул.

В дверях стояла Беатрис.

Она похудела за эти дни и держала в руках не сумочку, а папку с признанием. Без украшений она казалась младше и беспомощнее.

— Я пришла не просить прощения, — сказала она.

Алехандро кивнул.

— Хорошо.

— Я хочу передать фонду долю, которую получила от продажи дома. Это не исправит моего молчания. Но оплатит лечение трёх детей.

Я посмотрела на неё.

— Вы уверены?

— Нет. Но впервые уверена, что деньги не должны снова достаться Альваро.

Алехандро подписал заявление о передаче доли. Беатрис поставила подпись рядом. На этот раз никто не держал его руку и не торопил чернилами.

Когда она ушла, Матео проснулся в коляске. Я подняла его и подошла к кровати.

— Можно? — спросил Алехандро.

Я положила сына ему на грудь.

Матео сонно схватил край его рубашки. Алехандро закрыл глаза, но теперь дыхание оставалось ровным. Он поднял два пальца и легко коснулся ладони ребёнка.

— Вот видите, — прошептал он. — Он снова проверяет, жив ли я.

— Проверяет, не собираетесь ли вы снова притворяться.

— Я больше не буду.

За окном моря не было видно: кабинет выходил на сад, где рабочие меняли табличку на двери фонда. Старую надпись с именем Альваро сняли, а новую ещё не закрепили.

Я смотрела, как Матео дышит на груди человека, которого все уже записали в мёртвые, и вдруг поняла: самое важное завещание лежало не в сейфе.

Оно звучало в ровном детском дыхании и в двух пальцах, которые снова сжались вокруг маленькой ладони.

— Не отпускайте его, Алехандро.

— Не отпущу, Лусия.

Оцените статью