ЧАСТЬ 4
— Его зовут Виктор Лесков, — сказала Роса.
Адриан медленно поднялся с пола.
— Мой отец умер шесть лет назад.
— Виктор был его бухгалтером. Он приходил сюда после похорон. Знал о каждом документе, о каждом переводе. Говорил, что помогает мне разобраться с наследством.
— Почему ты мне не сказала?
Роса усмехнулась без радости.
— Потому что ты не отвечал. А потом я решила, что если сыну легче считать меня умершей, пусть хотя бы живет без моего страха.
Телефон снова зазвонил. Адриан включил громкую связь.
— В архиве нашли следы вскрытия, — доложил управляющий. — И еще: Виктор назначил на сегодня встречу с советом директоров. Он утверждает, что вы признали недействительной долю матери и передали ему право распоряжаться старым отелем.
— Я ничего не подписывал.
— Он принес нотариальную копию.
Адриан посмотрел на меня.
— Ксімена, ты можешь остаться с детьми и мамой?
Я скрестила руки.
— Я не ваша няня.
— Я знаю. Поэтому и прошу, а не приказываю.
Эта просьба задела сильнее, чем его ночной приказ об увольнении. Но я все равно ответила:
— Два часа. Потом вы объясните, почему ваши дети спят только на руках у бывшей сотрудницы.
— Договорились.
Он уехал в город, а мы с Росой остались во дворе. Ветер шевелил бумажные ленты на колокольчике. Гаэль спал, прижав щеку к одеялу, Матео посапывал, а Бруно держал мой палец.
— Ты знала, что он мой крестник? — спросила я.
— Знала, что он сын моего Адриана. Когда он был маленьким, ты была единственным ребенком, которого я могла защищать. Твоя мать уехала, а тебя оставила у меня на зиму. Ты не помнила.
— Почему песня?
— Адриан сочинил ее для меня, когда ему было девять. В ней всего четыре ноты, потому что он не умел считать дальше.
Я улыбнулась сквозь слезы.
— Он до сих пор боится, что его бросят.
— А ты заметила это за две ночи.
— Я заметила за одну.
Через час Адриан позвонил. Виктор уже ждал его в старом отеле, где на стене висела выцветшая фотография первого здания. Я слышала голос управляющего, пока мы ехали туда на машине, которую прислал Адриан.
Виктор встретил нас в кабинете. На нем был дорогой костюм, а в руке — папка с красной тесьмой.
— Наконец-то, — сказал он. — Твоя мать дала тебе плохой совет?
Адриан положил на стол жестяную коробку.
— Она дала мне документы, которые ты прятал.
Виктор взглянул на квитанции и усмехнулся.
— Бумаги без силы. Твой отец давно все оформил.
— Тогда зачем ты вчера вскрывал архив?
— Чтобы спасти компанию от твоих ошибок.
— Ты называешь ошибкой мою мать?
Виктор дернулся.
Я увидела, как управляющий достал из шкафа регистрационный журнал. На странице стояла подпись Виктора рядом с записью о выдаче архивной папки. Он забрал ее сам.
— Это ничего не доказывает, — сказал Виктор.
— Доказывает, что ты солгал совету, — ответил Адриан.
— Ты хочешь разрушить все из-за женщины, которая сама позволила тебе уйти?
Адриан сжал кулак, но не ударил его.
— Я ушел из-за твоей лжи.
Виктор побледнел.
Тогда Роса вошла в кабинет. Она держала деревянный свисток, который лежал в коробке.
— А это ты помнишь? — спросила она.
Виктор отвел взгляд.
— Я ничего не помню.
— Ты подарил его Адриану в день, когда забрал первый перевод. Сказал, что мальчику не нужны деньги, если у него есть отец.
Адриан повернулся к нему.
— Ты забирал деньги моей матери, пока говорил мне, что она меня отвергла.
— Я спасал тебя от нищеты!
— Нет. Ты спасал свой доступ к счетам.
Виктор рванулся к папке, но управляющий перехватил ее. Изнутри выпал лист с подписью Адриана. Он посмотрел на него и сразу покачал головой.
— Это не моя подпись.
Роса подошла ближе.
— А вот эта — моя. Я подписала только право на половину старого отеля. Вторую половину оставила сыну, если он когда-нибудь вернется.
Виктор молчал, пока Адриан не развернул последний лист.
На нем стояла дата, имя нотариуса и условие: доля переходила Адриану только вместе с обязательством содержать бесплатную комнату для матерей, чьи дети лечились в отеле после операций. Роса много лет собирала деньги именно на это.
— Ты могла продать всё, — сказал Адриан.
— Могла. Но хотела, чтобы твое богатство однажды стало кому-то спасением, а не стеной.
Он долго смотрел на бумагу.
— Я сделаю это.
— Не говори. Подпиши.
Адриан взял ручку.
Виктор резко рассмеялся.
— Ты отдашь часть компании из-за женщины, которая даже не растила тебя?
Адриан поднял голову.
— Она растила во мне то, что ты пытался украсть.
Роса отвернулась. Ее плечи дрогнули.
Виктор ушел без своей папки. Управляющий передал документы нотариусу, а Адриан отказался возвращаться в квартиру над отелем. Он снял для Росы комнату в тихом доме рядом с клиникой, но она настояла, чтобы сначала он приехал к ней на неделю без водителей, помощников и расписаний.
— И без умных колыбелей, — добавила она.
— Мама, детям нужны технологии.
— Детям нужны родители.
Адриан посмотрел на меня.
— А мне нужна Ксімена.
— Вам нужна помощь. Это разные вещи.
— Тогда я найму помощницу. Не тебя.
Я хотела возразить, но он продолжил:
— Я предложу тебе возглавить комнату для матерей. Ты знаешь, как успокоить ребенка, когда все приборы уже сдались. И ты не боишься сказать мне, что я неправ.
Я посмотрела на Росу. Она кивнула, будто заранее знала мой ответ.
— Я соглашусь, если у этой комнаты будет одно правило.
— Какое?
— Ни одна мать не будет уходить оттуда с мыслью, что ее ребенок мешает чужому комфорту.
Адриан подписал соглашение.
Бруно проснулся у меня на руках и тихо захныкал. Я запела четыре ноты. Матео зашевелился, Гаэль открыл глаза.
Роса достала из кармана тот самый деревянный свисток и протянула его сыну.
— Ты все-таки вернулся, — сказала она.
Адриан прижал свисток к ладони и ответил:
— Я просто слишком долго шел на звук, который сам когда-то придумал.
Пропустили начало?




