ЧАСТЬ 4
Телефон едва не выскользнул из моей руки.
— Что именно вы нашли? — спросила я.
— Завтра утром приезжайте в отделение. Я не имею права обсуждать это по телефону.
— Это связано с кредитом Ричарда?
На другом конце повисла пауза.
— Связано с вашим сыном. И с суммой, которую вы вносили много лет назад.
Я посмотрела на Даниила. Он стоял под медной лампой, сжимая ладонь Софии. На его лице было столько усталости, что я не стала говорить при всех.
— Я приеду утром.
— Приезжайте с Даниилом. Он должен услышать это лично.
Я убрала телефон.
— Кто звонил? — спросил сын.
— Банк. Нам нужно поговорить утром.
Ричард уже исчез из ресторана. На столе осталась его папка, раскрытая на странице с моей поддельной подписью. Рядом лежал нетронутый кусок пирога. Крем успел осесть, а на фарфоровой тарелке блестела капля вишнёвого сиропа.
Даниил сел.
— Я думал, что ты забрала мои деньги.
— У тебя никогда не было фонда, который придумал твой отец.
— Но ты говорила, что не можешь оплачивать университет одна.
— Потому что это была правда. Я работала на двух работах и брала дополнительные смены. Но я не хотела, чтобы ты чувствовал себя должником.
Он закрыл лицо руками.
София села рядом с ним.
— Ты мог спросить её.
— Я боялся ответа.
Я накрыла его пальцы своими.
— А я боялась, что ты больше не хочешь быть моим сыном.
Он поднял взгляд.
— Я хотел, чтобы отец хотя бы раз сам пришёл ко мне. Без просьбы, без оправданий.
— Он пришёл не к тебе, Даниил. Он пришёл к твоей будущей зарплате.
Нина осторожно убрала книгу в сумку.
— Завтра я тоже пойду с вами.
— Вам не обязательно, — сказала я.
— Обязательно. Я слишком долго считала, что молчание защищает меня.
На следующий день в девять утра мы встретились в банке. За стеклянной перегородкой нас ждала женщина по имени Елена, начальница отдела старых счетов. Она достала из сейфа тонкую папку с красной полосой.
— Этот счёт был открыт двадцать лет назад, — сказала она. — Владелец — Марина Воронова. Получатель после достижения совершеннолетия — Даниил Воронов.
Я уставилась на неё.
— Но я закрыла его.
— Нет. Вы закрыли другой счёт.
Даниил повернулся ко мне.
— Ты откладывала для меня?
— Понемногу. С каждой зарплаты. После того как Ричард ушёл, я боялась, что однажды ты захочешь учиться там, где я не смогу заплатить.
Елена положила на стол выписку. Сумма была меньше той, что выдумал Ричард, но достаточной, чтобы оплатить первый взнос за квартиру и медицинские расходы Софии.
Я не знала об этих деньгах, потому что после открытия счёта перенесла его в другой банк, а потом сама потеряла документы. Елена нашла его во время проверки старых архивов.
Даниил смотрел на цифры, не моргая.
— Почему ты не сказала мне?
— Потому что хотела отдать, когда тебе действительно понадобится. Не чтобы купить твою любовь.
Елена достала ещё один лист.
— Есть проблема. Три дня назад Ричард пытался снять деньги по доверенности.
— По какой доверенности? — спросила я.
— По этой.
Она развернула лист. Под текстом стояла моя подпись, почти идеальная. Но внизу была ошибка: Ричард написал моё прежнее отчество, которым я не пользовалась с двадцати пяти лет.
Даниил провёл пальцем над строкой.
— Он хотел забрать и это.
— И использовать как первоначальный взнос для кредита, — сказала Елена. — Если бы вы подписали поручительство, банк объединил бы обязательства.
Вот почему Ричард торопил его именно в день выпуска. Ему нужны были не только деньги. Ему нужно было успеть до того, как Даниил начнёт самостоятельную жизнь и перестанет ждать отца.
В полдень Ричард позвонил.
Даниил включил громкую связь.
— Ты сделал большую ошибку, — сказал Ричард. — Я мог дать тебе всё.
— Ты мог дать мне долг, — ответил Даниил.
— Марина настроила тебя против меня.
— Нет. Ты сам всё объяснил.
— Я твой отец.
Даниил посмотрел на меня, потом на Софию.
— Отец не подделывает подпись матери, чтобы забрать деньги у собственного ребёнка.
— Ты ещё приползёшь ко мне, когда поймёшь, как трудно жить!
— Возможно. Но не за помощью к тебе.
Даниил завершил разговор.
Я думала, что на этом всё закончится. Но через час Ричард появился у банка. Он стоял у входа, мокрый от внезапного ливня, и держал в руке папку цвета тёмного мёда.
— Мне нужно поговорить с сыном, — сказал он.
— Он не обязан.
— А ты не имеешь права решать за него.
Даниил вышел из кабинета Елены.
— Я сам решу.
Ричард сделал шаг к нему.
— Ты правда выберешь её после всего, что она скрывала?
Даниил посмотрел на меня.
Я приготовилась услышать новый упрёк. Но он сказал:
— Она скрывала деньги, чтобы однажды помочь мне. Ты скрывал ложь, чтобы однажды забрать их.
Ричард сжал папку.
— Я хотел вернуть себе семью.
— Нет, — ответил Даниил. — Ты хотел вернуть себе власть.
Эта фраза остановила его сильнее, чем любая угроза.
Нина подошла к стойке и передала Елене свою бухгалтерскую книгу.
— Здесь все переводы за тот год. Пусть банк приложит копии к делу.
Ричард взглянул на неё с ненавистью.
— Ты понимаешь, что делаешь?
— Да, — сказала Нина. — Перестаю быть твоей подписью в тени.
Ричард ушёл, не забрав папку. В ней остался договор, который должен был связать Даниила с чужими долгами.
Мы вышли из банка втроём: я, сын и София. На улице пахло мокрым камнем и кофе из киоска. Даниил держал в руках выписку со счёта, а София — снимок с первого обследования.
— Мам, — сказал он, — я хочу использовать деньги не на квартиру.
— На что?
— На лечение Софии, если понадобится. А потом оставшееся положу на отдельный счёт для ребёнка. Но только если ты сама будешь рядом и объяснишь мне, как не повторить наших ошибок.
Я кивнула.
— Рядом — буду. Но распоряжаться будешь ты.
Он достал из кармана один белый ирис. Я не заметила, когда он взял его из букета, который всё ещё лежал у меня в сумке.
— Я должен был вручить тебе его после церемонии, — сказал он. — Но испугался.
— Чего?
— Что если ты придёшь, мне придётся выбрать между вами.
Я посмотрела на цветок, на его помятые лепестки и на маленький коричневый след от моей ладони.
— Ты не обязан выбирать между прошлым и правдой.
Даниил протянул мне ирис.
— Тогда сохрани его до рождения ребёнка. Пусть он будет первым цветком, который увидит мой сын или моя дочь.
София улыбнулась сквозь слёзы.
— А если будет дочь?
— Тогда она узнает, что её бабушка однажды пришла на мой выпускной, хотя я запретил ей приходить.
Я засмеялась, но смех сразу стал плачем. Даниил обнял меня крепко, по-настоящему, без оглядки на людей вокруг.
Позже мы вернулись в университетский зал. Церемония уже закончилась, стулья складывали один на другой, а на сцене забыли микрофон. Даниил поднялся к кафедре и забрал свой диплом.
— Мам, — сказал он, — сфотографируй меня.
Я подняла телефон.
Он встал под пустым экраном, прижал диплом к груди и улыбнулся не так, как улыбаются для чужих родителей.
А потом поставил рядом с дипломом белый ирис.
— Готова? — спросил он.
Я нажала на кнопку.
Вспышка осветила его лицо — уже не мальчика, который ждал отца, а мужчину, который сам выбрал, кем ему быть.
Пропустили начало?




