ЧАСТЬ 4
…Виктор показал экран. Сообщение пришло от мужчины по имени Павел Орлов, того самого покупателя квартиры. Он писал, что сделка завершена, ключи у него, а старый дом начнут освобождать на рассвете.
Светлана перечитала сообщение трижды.
— Он не мог продать квартиру без моего согласия, — прошептала она.
— Мог, если вы подписали доверенность, — ответила Елена. — И если кто-то пообещал вам деньги раньше, чем сделка стала законной.
Лада стояла между нами. Её грудь ходила часто и мелко, а жёлтая бирка на ошейнике тихо постукивала о металлическую миску.
Я взяла переноску.
— Едем в клинику.
— А документы? — спросил Виктор.
— Берите всё. Тетрадь, расписку, квитанции. Если в доме осталась вторая часть, мы её найдём после операции.
Светлана не двинулась.
— Я тоже поеду.
— Зачем?
Она посмотрела на ключи в своей руке.
— Потому что если Павел успеет войти, я потеряю не только квартиру. Я потеряю единственное, что Нина оставила мне с условием, которое я нарушила.
Слова звучали не как раскаяние. Скорее как признание человека, который наконец увидел край собственной жадности.
В клинике было почти три часа ночи. Белый свет резал глаза, пахло спиртом и мокрыми полотенцами. Ирина забрала Ладу на обследование, а я осталась у стойки с Виктором и Еленой.
Через несколько минут врач вышла.
— Операция нужна срочно. Мы можем поставить временный клапан и стабилизировать сердце. Стоимость высокая.
Светлана сняла с пальца тонкое золотое кольцо.
— Возьмите это как залог.
— Нам нужны деньги, а не украшение, — сказала Ирина.
— На моём счёте есть средства. Но он заблокирован из-за сделки.
Елена открыла тетрадь Нины и перелистала страницы.
— Здесь написано, что средства на лечение Лады можно использовать до завершения наследственного дела. Банк обязан провести платёж, если есть нотариальное распоряжение.
— А нотариус откроется утром, — сказала я.
— У нас есть электронная копия, — ответил Виктор. — Нина отправила её Елене за неделю до смерти.
Светлана закрыла лицо ладонями.
— Она всё предусмотрела.
— Кроме того, что вы станете лгать, — сказала я.
Она подняла глаза.
— Я боялась остаться ни с чем.
— А Лада уже осталась ни с чем.
Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала. Светлана отвернулась, и её плечи задрожали.
В шесть утра банк подтвердил перевод. Операцию начали сразу.
Мы ждали в коридоре. Виктор держал в руках жёлтую подушку, которую нашёл у Нины в шкафу. Она была выстирана, но пахла лавандой. Я не спрашивала, зачем он принёс её. Все мы понимали: Лада должна была проснуться рядом хоть с одной знакомой вещью.
Когда Ирина вышла, на её маске блестели капли воды.
— Сердце выдержало. Но ближайшие сутки будут решающими.
Я прислонилась к стене и только тогда поняла, что всё это время сжимала пальцы до боли.
Светлана тихо спросила:
— Можно её увидеть?
— Когда врач разрешит.
— Я не хочу, чтобы она меня простила.
— Почему?
— Потому что я не заслужила лёгкого прощения.
Это был первый честный ответ за всю ночь.
Утром мы поехали к дому Нины. Павел уже стоял у ворот с двумя рабочими. В окнах первого этажа горел свет, а на крыльце валялись вещи хозяйки, выброшенные из шкафов. На ступеньке лежала фотография Нины и Лады у яблони.
— Вы не имеете права входить! — крикнул Павел.
Светлана подняла договор.
— Это моя квартира. И вы купили её у человека, который не имел права распоряжаться всем имуществом.
— Деньги уже переданы.
— Тогда верните их.
Павел рассмеялся.
— Вы думаете, я стану ждать из-за собаки?
Виктор сделал шаг вперёд.
— Не из-за собаки. Из-за того, что в доме есть сейф, о котором вы не знали.
Павел перестал улыбаться.
Я посмотрела на Светлану.
— Где он?
Она закрыла глаза.
— За кухонной плитой. Нина заставляла меня помогать ей двигать шкаф, когда я была маленькой.
Мы нашли металлическую коробку в нише, скрытой за облицовочной панелью. Внутри лежали оригинал распоряжения, письма Нины и ещё один документ. Это был договор с благотворительным фондом: если Лада останется без ухода, квартира переходила фонду, а не родственнику, который нарушит обещание.
Светлана долго смотрела на бумагу.
— Значит, квартира всё равно не досталась бы мне, если бы я отказалась от Лады.
— Нина хотела не наказать вас, — сказал Виктор. — Она хотела защитить её.
Павел выругался и ушёл, поняв, что покупка развалилась. Светлана осталась у яблони, держа фотографию обеими руками.
— Что теперь будет со мной? — спросила она.
Елена ответила спокойно:
— Вы возвращаете полученный аванс, подписываете отказ от претензий на Ладу и помогаете оплатить дальнейшее лечение. После этого решите, кем хотите быть дальше.
Светлана кивнула.
Она продала машину. Не ради красивого жеста. Просто другого способа вернуть деньги на лечение у неё не было.
Через два дня Лада очнулась. Я сидела возле её клетки, когда она открыла глаза. Сначала собака смотрела на потолок, потом на белую стену, а затем услышала знакомый звон своей бирки.
— Привет, девочка, — прошептала я.
Лада попыталась подняться. Ирина остановила её ладонью.
— Тише. Ты ещё не готова бежать.
Светлана стояла в дверях.
— Можно войти?
Лада напряглась. Я не стала удерживать поводок и не стала подталкивать её к женщине. Выбор должен был быть только её.
Светлана присела на расстоянии и положила на пол жёлтую подушку.
— Я принесла это из дома, — сказала она. — Нина всегда клала её рядом с кроватью. Я не знала, зачем. Теперь знаю.
Лада долго нюхала воздух. Потом медленно подошла к подушке, легла на неё и повернула морду к Светлане.
Та заплакала, но не протянула руки.
— Я не буду тебя трогать, — сказала она. — Пока ты сама не захочешь.
Через несколько недель Светлана стала приходить в приют по вечерам. Она мыла миски, разбирала счета, возила лекарства. Иногда Лада позволяла ей сидеть рядом. Иногда отворачивалась. Никто не торопил ни собаку, ни человека.
Квартиру Нины фонд продал, чтобы оплатить лечение Лады и нескольких животных. Часть денег пошла на новую комнату для старых собак. На стене мы повесили фотографию Нины с Ладой у яблони, а рядом — маленькую жёлтую бирку с выгравированным словом «Жди».
Однажды вечером я увидела Светлану у клетки. Лада спала, положив морду на жёлтую подушку. Светлана держала в руках её поводок и тихо сказала:
— Я думала, Нина оставила мне квартиру. А она оставила мне возможность хоть раз сделать правильно.
Я ничего не ответила.
Из клетки донёсся сонный вздох. Лада не проснулась, но её хвост едва заметно качнулся, когда Светлана осторожно положила ладонь на край подушки.
На бирке под светом лампы блеснули две старые царапины: «М. К.».
Лада больше не ждала у двери.
Она ждала, когда человек рядом наконец научится оставаться.
Пропустили начало?




