**Дневниковая запись**
Сегодня снова вспомнил тот случай с Софьей. До сих пор мурашки.
Ну ты даёшь, Артём закинулся смехом, чуть не поперхнувшись чаем. Прямо в глаза так и сказал? При всех отбрил?
А что ещё оставалось? я нервно постукивал пальцами по столу. Я же женат. А она как настырная муха, ни отстать, ни приличия соблюсти. Весь отдел уже шепчется.
Эх, скромник, поддел друг. Другой бы давно воспользовался, а ты святоша.
У нас с тобой разные понятия о чести, отрезал я, но в голосе прозвучала усталость. Поначалу думал само пройдёт. Не хотел грубить, сцен устраивать.
Вот это и была ошибка, многозначительно поднял бровь Артём. Молчанием ты её только обнадёжил.
Да кому я такой сдался? Холостых-то полно!
Для таких, как она, штамп в паспорте не преграда, а вызов, философски заметил Артём. Знак, что мужчина проверенный.
Софья ворвалась в наш отдел, как мартовский ветер резко, неожиданно. Красавицей её не назвать черты слишком резкие, голос низковатый, с хрипотцой. Но когда улыбалась будто солнце выходило из-за туч. Даже начальница отдела кадров потом призналась: уже хотела отказать, но та улыбнулась и решение мгновенно переменилось.
Мне она сначала нравилась. Её энергия, острый ум как глоток воздуха в этой унылой офисной рутине. Помогал ей освоиться, объяснял нюансы. Для меня это была просто человеческая симпатия, ничего больше. Я всегда видел в ней коллегу, почти младшую сестру.
Но границы стали размываться. Шутки превратились в намёки, прикосновения в навязчивые. Я, человек неконфликтный, растерялся. Стал избегать её, отказываться от совместных обедов. Но чем больше отступал тем агрессивнее она наступала.
***
Мне 35, и выгляжу я как человек, который из последних сил держит свою жизнь в строгих рамках. Высокий, но сутулюсь будто пытаюсь стать незаметнее. Волосы тёмные, аккуратно подстриженные, но седина уже пробивается на висках наследственность плюс вечная ответственность. Глаза спокойные, но в глубине усталость. Не от работы, а от вечного внутреннего напряжения. Очки в тонкой оправе, которые я снимаю и нервно потираю переносицу, когда волнуюсь. Одеваюсь строго: рубашки, классические брюки. Никаких ярких деталей.
Шумные компании не моё. Флирт, офисные игры всё это чужой язык, на котором я не говорю. Моя стихия тишина, порядок, сосредоточенность. Конфликтов боюсь как огня, предпочитаю промолчать, лишь бы не обострять.
Но есть во мне одна нерушимая крепость семья. Лена и дети не просто часть жизни, а её смысл. Моя верность не напускная добродетель, а что-то естественное, как дыхание.
Софья заинтересовалась мной сразу. Я единственный не реагировал на её уловки. Соблазнить меня значило доказать себе, что она может любого. Ей важно было чувствовать себя желанной, а женатый мужчина высший уровень сложности. Если такой, как я, падёт к её ногам значит, она чего-то стоит.
Через две недели после её прихода в офис она уже рассказывала подруге Алине о своих «чувствах».
Опять женатый? Алина смотрела на неё с тревогой. Софья, одумайся. У него двое детей.
Пустяки! Он несчастен, я это вижу. Его жена эта Лена она его не понимает. Просто создала уют, а его душа в клетке!
С чего ты взяла? Ты с ней вообще знакома?
Мне не нужно! Я вижу его. Он такой правильный, застёгнутый на все пуговицы Это же ненормально! За этим боль. Я хочу ему помочь. Раскрыть его настоящего.
Ты звучишь как героиня дешёвого сериала, вздохнула Алина. Ты не хочешь помочь. Ты хочешь его, потому что он недоступен.
Ты не понимаешь, Софья закатила глаза. Однажды утром я застал её у себя за столом. На моем стуле лежало сложенное письмо с надписью “Только тебе”. Я не стал читать. Молча подошёл, взял конверт и бросил в шредер, стоящий рядом с принтером. Она стояла в дверях, побледнев, сжав губы. Я посмотрел на неё и тихо сказал: «Граница это не вызов. Это не что-то, что надо сломать. Это уважение». На следующей неделе её перевели в другой филиал. Никто не знает, по её просьбе или по решению начальства. Я больше не видел её. Иногда, правда, ловлю себя на мысли, что прислушиваюсь вдруг в коридоре снова пронесётся этот смех, резкий и звонкий, как тревога. Но потом доносится детский смех дома, Лена зовёт ужинать, и мир снова становится на свои места.
