ЧАСТЬ 4
Мартин не успел убрать телефон, как в гостиной зазвонил мой аппарат.
На экране высветилось имя Джеральда Марша.
Я ответил.
— Мистер Стаффорд, — сказал он без приветствия, — Кайл у вас?
— Нет. Он на улице.
— Тогда не говорите ему, что я звонил.
Я посмотрел на Дот. Она стояла у стола, прижимая ладонь к коробке с квитанциями. Мартин сидел напротив, бледный и напряжённый.
— Вы знали, что он просит у нас деньги? — спросил я.
— Я знал, что он просит у вас восемнадцать тысяч. Не знал, что он показал вам свои правила.
— Эти правила составил он.
На другом конце повисла тяжёлая пауза.
— Я догадывался.
— А Брианна?
— Не знает ни о долге, ни о списке.
Я сжал телефон так сильно, что заболели пальцы.
— Почему вы закрыли его задолженность?
— Потому что он подписал соглашение. Если не вернёт деньги до свадьбы, я получаю право потребовать квартиру. Но это семейное дело.
— Нет, — ответил я. — Семейным оно стало в тот момент, когда вы решили использовать нас как кошелёк.
Джеральд тяжело выдохнул.
— Я предлагал ему честно всё рассказать. Он отказался.
— И вы согласились на шантаж?
— Я пытался защитить дочь.
— От правды?
В трубке щёлкнуло. Он сбросил звонок.
Кайл вошёл через минуту. Лицо его было красным, пальто расстёгнуто, на манжете темнела капля уличной грязи.
— Ты не имел права разговаривать с ним.
— А ты имел право подделывать счёт?
Он посмотрел на Мартина.
— Ты всё рассказал?
— Я показал только документы, которые ты подписал, — ответил тот.
— Предатель.
Мартин поднялся.
— Предательство — это когда человек просит тебя скрыть от невесты долг в сорок две тысячи долларов, а потом требует от её будущих родственников ещё восемнадцать.
Кайл отшатнулся.
Дот закрыла коробку.
— Сорок две тысячи?
— Долг перед её отцом — двадцать четыре, — сказал Мартин. — Остальное Кайл занял у частных кредиторов.
Я посмотрел на сына. В голове всплывали годы: его первый школьный рюкзак, бессонные ночи у больничной койки, моя сломанная нога после ремонта крыши, деньги, которые мы откладывали на старость и отдавали ему «до зарплаты».
Я не жалел о помощи.
Но я понял, что Кайл научился видеть в любви не тепло, а запасной счёт.
— Скажи Брианне сам, — произнёс я.
— Она меня бросит.
— Возможно.
— Ты этого хочешь?
— Я хочу, чтобы она вышла замуж за человека, которого действительно знает.
Кайл опустился на стул. Дерево тихо скрипнуло под его весом.
— Если я расскажу, свадьбы не будет.
— Если не расскажешь, не будет брака.
Он закрыла лицо ладонями. Я заметил, что ногти у него были идеально отполированы, а под большим пальцем — тонкая полоска чёрной краски от перил. Видимо, утром он пытался сам что-то исправить в арендованном зале. Эта мелочь почему-то ударила сильнее признаний.
В дверь снова постучали.
На этот раз вошла Брианна.
Она была без пальто, с растрёпанными волосами и маленьким конвертом в руке.
— Мой отец сказал, что мне нужно приехать сюда, — произнесла она. — Но он не объяснил почему.
Кайл встал.
— Бри, я могу всё объяснить.
— Тогда объясняй.
Он открыл рот и посмотрел на меня.
Я не помог ему.
Дот тоже.
Кайл рассказал всё сам. Не красиво и не последовательно. Сначала про инвестиции, потом про квартиру, затем про деньги отца Брианны и наконец про правила. На словах о моей профессии он запнулся.
— Я боялся, что ей будет стыдно за вас, — сказал он.
Брианна перевела взгляд на меня.
— А вам стыдно за него?
— Нет, — ответил я. — Мне больно, что он решил: вам будет стыдно.
Она положила конверт на стол.
— Здесь договор с моим отцом. Он действительно собирался забрать квартиру Кайла. Но есть ещё один пункт.
Мартин раскрыл конверт. Внутри лежала копия соглашения о браке. Согласно ему, если свадьба состоится до погашения долга, все будущие доходы Кайла переходили под контроль Джеральда.
— Значит, дело было не только в деньгах, — сказала Дот.
Брианна кивнула.
— Мой отец хотел, чтобы Кайл стал зависимым от него. А Кайл решил стать зависимым от вас.
Кайл поднял голову.
— Я просто хотел выиграть время.
— Нет, — сказала она. — Ты хотел, чтобы все женщины вокруг тебя подписывали счета, пока ты называешь это заботой.
Она сняла с пальца обручальное кольцо и положила рядом с конвертом.
Не бросила. Именно положила.
От этого жеста в комнате стало страшнее, чем от крика.
— Свадьбы не будет, — сказала Брианна. — Но я не стану отдавать тебя моему отцу.
Кайл смотрел на неё, не понимая.
— Что это значит?
— Я отменю соглашение, если ты продашь машину и вернёшь мне всё, что я внесла сама. Не отцу. Мне. А потом найдёшь работу, где никто не будет оплачивать твою ложь.
Он горько усмехнулся.
— И ты думаешь, я смогу всё исправить?
— Нет. Я думаю, ты впервые узнаешь цену исправления.
Кайл согласился.
Он продал дорогую машину, вернул Брианне её деньги и подписал отказ от участия в проекте, из-за которого заложил квартиру. Джеральд забрал первоначальный долг, но не получил контроля над будущими доходами дочери: Брианна разорвала соглашение и сама оплатила отмену банкета.
Мартин передал ей все счета.
А я отказался от восемнадцати тысяч.
Не потому, что хотел наказать Кайла. Просто эти деньги больше не могли быть подарком. Они стали бы ещё одной верёвкой, которой он привязал бы себя к нам.
Через три дня Кайл пришёл в мою мастерскую.
Он стоял у верстака и держал в руках ту самую кроватку из белого дуба. Мы достали её из гаража, чтобы отдать в благотворительный центр. На боковой планке до сих пор виднелась царапина в форме полумесяца — Кайл оставил её игрушечным молотком, когда ему было четыре года.
— Я хочу починить её, — сказал он.
— Ты не умеешь.
— Научи.
Я посмотрел на его ладони. Они были мягкими, без мозолей, но под ногтем большого пальца сохранилась полоска краски.
— Я не буду делать работу за тебя.
— Я знаю.
— И не стану платить тебе за попытку стать похожим на меня.
— Я не хочу быть похожим на тебя, пап. Я хочу перестать делать вид, что ты должен быть похож на кого-то другого.
Я отвернулся к верстаку. Там лежал мой старый рубанок с треснувшей рукояткой. Я не пользовался им много лет.
— Возьми наждачную бумагу, — сказал я. — Сначала уберём старый лак.
Кайл взял лист и начал тереть боковую планку. Движения были неловкими, слишком резкими. Через минуту он остановился.
— Папа?
— Что?
— Можно оставить эту царапину?
Я посмотрел на полумесяц в дубе.
— Можно.
Он снова принялся за работу.
На следующий день Брианна пришла не к нам, а в мастерскую. Она принесла конверт с возвращёнными деньгами и положила его рядом с расписанием заказов.
— Кайл сказал, что вы не примете их.
— Я не приму.
— Тогда пожертвуйте их центру, которому отдаёте кроватку.
Я поднял взгляд.
— Это будет его решение.
— Он уже принял.
Мы нашли Кайла у стола. Он держал в руках маленький деревянный молоток и пытался закрепить расшатавшуюся перекладину. Получалось плохо, но он не бросал.
Брианна сказала:
— Я не знаю, будем ли мы когда-нибудь вместе.
Кайл кивнул.
— Я знаю.
— Но я больше не позволю своему отцу решать за меня.
— Я тоже больше не буду просить родителей решать за меня.
Я ничего не сказал. Эти слова не возвращали тридцать восемь лет и не стирали список из двадцати пяти правил. Но впервые Кайл произнёс их не для того, чтобы получить деньги.
Он произнёс их, стоя среди стружки, с испачканными ладонями и сломанным молотком.
Вечером мы закончили кроватку. Я прикрепил к ней новую планку, а Кайл сам затянул последний винт. Потом он положил внутрь конверт с пожертвованием.
На дереве осталась старая царапина.
Кайл провёл по ней пальцем и тихо сказал:
— Вот это не надо прятать.
Пропустили начало?
