ЧАСТЬ 4
Женский голос из телефона звучал сухо и деловито. Марк стоял посреди нотариальной конторы и держал аппарат так, будто тот внезапно стал тяжёлым.
— Какое тело? — спросила Хлоя.
Марк сбросил вызов.
— Это ошибка.
— Кто звонил? — спросил Дэвид.
— Никто.
Элеонора схватила сына за рукав.
— О чём они говорят?
— Мама, молчи.
Я снова взглянула на кровь на его манжете. Томас упал у кабинета, но в гараже, похоже, случилось что-то ещё.
Дэвид попросил нотариуса продолжать оформление, а сам вызвал службу спасения. Томаса усадили, Рут принесла ему воды.
— Я должен рассказать всё, — сказал он. — В гараже не человек. Там манекен под брезентом. Марк хотел, чтобы соседи поверили, будто в дом кто-то проник. Потом собирался устроить пожар и обвинить Лили: будто она вернулась за бумагами и подожгла дом.
Лили закрыла лицо ладонями.
— Он хотел обвинить меня в поджоге?
— И получить страховку, — сказала Рут. — Компания должна банкам больше, чем видно в отчётах.
— Томас, ты не понимаешь, о чём говоришь, — процедил Марк.
— Понимаю. Я сам принёс бензин.
Элеонора смотрела на сына, словно видела впервые.
— Ты сказал, что это всего лишь способ надавить. Сказал, что дом застрахован на огромную сумму.
— Замолчи!
Я не радовалась. Человек, отправивший ребёнка в метель, теперь злился на всех вокруг. А загнанный зверь особенно опасен.
Снаружи завыли сирены. Марк метнулся к боковой двери, но Лили преградила путь.
— Ты не уйдёшь.
— Отойди.
— Ты отнял у меня дом, мужа и уверенность в себе. Но дочь не отнимешь.
— Без меня ты была никем.
Лили побледнела, но осталась на месте. Я положила ладонь ей на плечо.
— Посмотри на него и реши, чего ты хочешь дальше.
Она подняла голову.
— Чтобы Эмма никогда не думала, будто любовь нужно заслуживать страхом.
Марк усмехнулся.
— Ты всё равно вернёшься. Без меня не справишься.
Хлоя сняла дорогие часы и положила на стол.
— А я не вернусь. Я пришла за должностью и деньгами. Но не стану помогать тебе поджигать дом с людьми внутри. Я принесла документы.
Она передала Дэвиду накопитель с перепиской с банком, проектом договора и перечнем переводов через подставные фирмы.
В контору вошли специалисты по пожарной безопасности и сотрудники охраны здания. Вместе с Томасом они осмотрели гараж и принесли канистру, перчатки и папку. В ней оказалась копия моего старого армейского удостоверения. Марк воспользовался ею, чтобы подделать мою подпись на распоряжении о продаже дома. Но он не знал, как я пишу цифру семь в дате, когда проверяю подлинность документа.
Дэвид разложил доказательства.
— Признайте сделку недействительной, передайте ключи и прекратите распоряжаться активами. Иначе придётся объяснять попытку уничтожить чужую собственность.
— Я ничего не подпишу.
— Тогда банк остановит счета, поставщики потребуют возврата денег, а партнёры узнают о долгах компании.
— Ты не можешь разрушить мою компанию, — сказал Марк мне.
— Я не разрушала её. Ты продавал её по частям, чтобы казаться богатым.
Рут опустила глаза.
— Он оформил три кредита на сотрудников без их ведома. Мой брат был среди них. Семь лет я прикрывала ошибки Марка. Больше не буду.
Элеонора медленно сняла кольцо и положила перед сыном.
— Продай. Заплати людям.
— Ты на чьей стороне?
— На стороне тех, кого ты не выбросил в снег лишь потому, что они ещё были тебе полезны.
Её плечи опустились. Марк понял, что союзников у него больше нет.
Но мне ещё предстояло поговорить с Лили.
— Ты не обязана возвращаться в тот дом. И принимать компанию тоже не обязана. Чего ты хочешь?
Она посмотрела на Эмму. Девочка держала мокрого зайца и делала вид, будто не слушает.
— Продать компанию, закрыть долги и выплатить зарплаты обманутым людям. А дом отдать фонду для женщин, которым некуда идти. Там будет временное убежище. Никто больше не выставит там ребёнка за дверь.
Рут заплакала. Томас кивнул.
— Помогу с ремонтом.
— А ты? — спросил меня Дэвид.
Я вспомнила мужа, купившего этот дом для семьи. Слишком долго дом служил оружием в чужих руках.
— Передам его фонду, когда Лили сама станет его председателем.
— Мама, я не знаю, справлюсь ли.
— Ты уже справилась. Ты донесла Эмму через метель.
Она заплакала и обняла меня. Эмма прижалась к нам с зайцем в руках.
— Лили, ты не можешь забрать всё, — сказал Марк.
— Я возвращаю людям то, что ты у них отнял.
Он посмотрел на подписанное распоряжение, папку Рут и документы Хлои. Его богатство рушилось под тяжестью слов тех, кого он считал слишком слабыми, чтобы заговорить.
Сотрудники охраны вывели его из конторы для дальнейшего разбирательства. Элеонора осталась и передала Рут кольцо: его стоимость должна была пойти на лечение Томаса. Хлоя села на ступеньку, закрыв лицо ладонями. Я не знала, заслуживает ли она прощения.
Когда мы вернулись домой, над белыми полями поднялось солнце. Эмма положила зайца у камина, а Лили достала из пакета промокшую книжку.
— Её можно высушить?
Я раскладывала страницы между полотенцами. На последней был нарисован дом с красной крышей и три фигурки у огня. Эмма взяла карандаш и добавила четвёртую.
— Это Томас. Ему тоже нужно место.
— Мама, а как назвать фонд? — спросила Лили.
На столе лежала папка с медной застёжкой, которую я не успела открыть ночью. Я откинула застёжку и достала первый лист. Под именем мужа стояло условие, оставленное нашей дочери:
«Дом должен стать убежищем для тех, кого выгнали из собственного».
Лили прочла и прижала ладонь к груди.
— Папа всё знал.
— Он надеялся, что однажды ты тоже узнаешь.
Эмма подняла мокрого зайца.
— А у нас теперь можно остаться?
Лили опустилась перед ней на колени.
— Можно.
Девочка взглянула на рисунок и вывела под домом неровными буквами: «Здесь никого не выбрасывают».
