ЧАСТЬ 4 — Девочка поставила передо мной банку с монетами и попросила наказать отчима — но мой охранник вдруг побледнел

ЧАСТЬ 4

…Я перечитал сообщение дважды, хотя смысл не менялся.

Лидия заметила выражение моего лица.

— Что случилось?

Я повернул к ней телефон.

Она прочитала строку и прижала ладонь к губам.

— София у него?

— Он так думает.

Марк резко выпрямился.

— Что значит «думает»?

— Карло написал, что забрал Софию. Но ты сказал, что она для тебя единственное.

Марк посмотрел на девочку, и в его лице мелькнуло нечто совсем другое, не похожее на привычную злость.

— Он не мог…

— Кто отец Софии? — спросил я.

Лидия закрыла глаза.

— Винсент, не сейчас.

— Сейчас.

За дверью снова ударили. Шкаф дрогнул. Лео проверил магазин и встал рядом со мной.

Марк вытер кровь с костяшек о брюки.

— Я отец.

София услышала его и подняла голову.

— Ты?

Он не ответил.

Я почувствовал, как внутри меня сталкиваются две вещи: желание добраться до человека, который убил Нико, и обязанность вывести из этого дома женщину и ребёнка живыми.

— Лео, запасной выход?

— Через ванную, окно на пожарную лестницу. Узкая, но Лидия пройдёт.

— Уводи их.

— А ты?

— Заберу Карло.

Марк схватил меня за рукав.

— Я знаю, где он будет.

— Ты никуда не пойдёшь.

— Карло не станет ждать. Он отвезёт её в порт, на склад семь.

Это имя ударило сильнее любого выстрела.

Склад номер семь стоял пустым после пожара. От него остались только бетонные стены и ржавая лестница, которую городские службы так и не разобрали.

— Почему он выбрал это место? — спросил я.

Марк посмотрел на папку.

— Потому что хочет, чтобы ты сделал там то, что сделал твой отец. Уничтожил свидетеля и документы одним огнём.

В коридоре послышался треск замка.

Я посмотрел на Лидию.

— Возьми Софию и уходи с Лео. Он доставит вас в безопасное место.

— А ты?

— Верну твою дочь.

Марк шагнул к окну.

— Я пойду с тобой.

— Ты не заслужил доверия.

— Знаю. Но если София там, она услышит мой голос.

София медленно подошла к нему.

— Ты Марк?

Он опустился на колени, но не протянул к ней рук.

— Да.

— Ты кричал на маму.

— Да.

— И бил её.

Марк зажмурился.

— Да.

София отступила.

— Тогда не подходи.

Он кивнул.

Это был первый честный ответ, который я услышал от него за весь вечер.

Лео выбил окно, и холодный воздух ворвался в кухню. Лидия забрала Софию, затем полезла на металлическую лестницу. Девочка всё время держала в руках банку с монетами, которую Лео успел подхватить со стола.

— Почему ты взяла её? — спросил я.

— Это её деньги, — ответил Лео. — Она сама решила.

Когда они скрылись на нижнем пролёте, дверь в квартиру сорвало с петель. Внутрь ворвались двое мужчин. Первый поднял оружие, но Марк толкнул кухонный стол, и выстрел ушёл в потолок. Я сбил второго с ног, а Лео ударил первого рукояткой в челюсть.

Через сорок секунд мы уже спускались по чёрному ходу.

Марк бежал рядом, тяжело дыша.

— Почему ты не убил меня? — спросил он.

— Я ещё решаю.

— Если решишь убить, сделай это после того, как спасём Софию.

— Не проси меня об услуге.

— Я не прошу. Я отдаю тебе долг.

У старого склада мы оказались через двенадцать минут. Морской ветер гнал по асфальту клочья газет, а над ржавыми воротами мигала единственная лампа.

Внутри горел свет.

Из динамика старого грузчика донёсся голос Карло:

— Винсент, заходи один. Папку оставь на полу.

Марк сжал челюсти.

— Он врёт. София не у него.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что Карло всегда говорит «ребёнок», когда хочет давить на мать. Он не знает её имени.

Я открыл папку и достал нотариальный документ.

— Тогда где она?

Марк посмотрел на ржавую дверь в глубине склада.

— Под ней старый подвал.

Мы вошли.

Карло стоял возле бочки с бензином, держа в руке зажигалку. Рядом на стуле сидел связанный мужчина — не София, а мой бухгалтерский помощник Пьетро. У его ног лежал окровавленный портфель.

— Где девочка? — спросил я.

— В машине у восточных ворот.

— Докажи.

Карло усмехнулся.

— Ты слишком много задаёшь вопросов.

Марк сделал шаг вперёд.

— Карло, ты забрал не того ребёнка.

Улыбка на лице бухгалтера исчезла.

— Что?

— София с матерью. Лео вывел их через лестницу.

Карло посмотрел на меня, потом на Марка. Его рука с зажигалкой дрогнула.

— Тогда где девочка?

— В безопасном месте.

— Нет.

— Ты хотел выманить меня, используя имя ребёнка. Но ты никогда её не видел. Даже не знаешь, какого цвета у неё заколка.

Карло отступил к бочке.

— Папку сюда.

— Ты продал копию людям, которые были связаны с моим отцом. А потом решил сжечь Пьетро и склад, чтобы исчезли следы.

Пьетро с трудом поднял голову.

— Он заставил меня подписать перевод денег. Всё есть в портфеле.

Карло резко обернулся.

— Заткнись!

— Нет, — сказал я. — Пусть говорит.

Пьетро вытащил из портфеля бухгалтерскую книгу.

— Карло переводил деньги на счета трёх бывших охранников порта. Взамен они должны были найти Марка и забрать папку. А в последнем переводе стояла пометка: «За молчание Винсента».

Я почувствовал, как гнев становится холодным и точным.

— Ты хотел убрать и меня.

— Ты всё равно собирался меня заменить, — выплюнул Карло. — После смерти твоего отца ты стал мягким. Возил врачей к чужим детям, платил долги вдовам, закрывал глаза на тех, кто воровал ради семьи. Такая организация долго не живёт.

— Ты хотел власть.

— Я хотел, чтобы город снова боялся нас.

— Поэтому подставил Софию?

— Я не знал, что она не там!

Он сам сказал это.

Пьетро тихо выдохнул. Марк опустил голову.

Я подошёл к Карло и забрал у него зажигалку.

— Ты получил ровно то, чего хотел. Теперь весь город узнает, насколько ты силён без страха, который создавал чужими руками.

— Ты не можешь меня отпустить.

— Я и не собирался.

Но я не позвонил тем, кто привык решать всё пулей. Я вызвал пожарную службу и городскую комиссию по портовым архивам. Пьетро передал им книгу, а Лидия отправила второй экземпляр документов из архива. В этот раз исчезнуть бумагам было некуда.

Марк стоял у ворот, пока люди увозили Карло. Он не пытался скрыться.

— Ты отдашь папку? — спросил он.

— Да. Всё, что касается пожара, будет открыто.

— Тогда имя твоего отца станет позором.

— Оно уже им стало. Просто я слишком долго называл это наследством.

Марк посмотрел на свои руки.

— Что будет со мной?

— Ты ответишь за Лидию и за то, что сделал с ней. Но не за преступление моего отца. За него отвечать буду я — рассказом, который больше нельзя спрятать.

Лидия приехала к складу под утро. София выбежала из машины, но остановилась, увидев Марка. Он не пошёл к ней.

— Мама, это он?

— Да.

— Он плохой?

Лидия присела рядом с дочерью.

— Он сделал плохие вещи. Но теперь должен каждый день доказывать, что больше не будет их делать.

София посмотрела на Марка.

— Ты можешь начать с того, что скажешь правду.

Он сглотнул.

— Я солгал тебе. Я говорил, что твоя мама падала. Я бил её. Я прятал документы. И я был там, когда погиб человек, который не заслуживал смерти.

София крепче сжала банку с монетами.

— Тогда верни их.

Марк не понял.

— Кого?

— Деньги. Ты взял у мамы деньги на лекарства.

Лидия закрыла лицо руками. Я вспомнил, как девочка тащила банку через весь ресторан, веря, что двадцать семь монет могут купить спасение.

Я достал из кармана кошелёк, но Лидия остановила меня.

— Не надо, Винсент. Я не хочу, чтобы мою жизнь снова кто-то оплачивал.

Она посмотрела на Марка.

— Пусть он продаст машину и вернёт всё сам.

Марк кивнул.

— Верну.

— И подпишешь признание.

— Подпишу.

— И будешь видеть Софию только тогда, когда она сама согласится.

Он опустил глаза.

— Согласен.

Я передал Лидии папку. Она взяла её обеими руками, будто держала не бумагу, а дверь, которую наконец можно было открыть без страха.

— Почему ты помог нам? — спросила она.

Я посмотрел на Софию. Она достала из банки игрушечный жетон и протянула его мне.

— Возьми. Он почти как деньги.

Я сжал дешёвый пластмассовый круг в ладони.

— Оставь себе.

— Тогда что ты возьмёшь?

Я посмотрел на папку с подписью моего отца, на ржавые стены склада и на Марка, который впервые стоял не над Лидией, а в стороне от неё.

— Правду.

София нахмурилась.

— За правду тоже надо платить?

Я присел перед ней и осторожно поправил красную заколку в форме яблока.

— Иногда. Но не детскими монетами.

Она спрятала банку за спину и сказала:

— Тогда я куплю маме музыку потише.

И в пустом складе, где когда-то заглушали крики гулом огня, Лидия впервые выключила колонку сама — не потому, что боялась услышать правду, а потому, что рядом с ней уже никому не нужно было кричать.

Оцените статью