ЧАСТЬ 4 — Я оплатила свекрови роскошный юбилей, но после её слов моему сыну муж перестал улыбаться

ЧАСТЬ 4

Я взяла посылку у курьера, не выпуская из виду Натана.

На коричневом пакете стояла печать регистратора и моё имя. Джеймс сразу забрал его у меня.

— Не трогай ничего лишнего, — сказал он. — Откроем при свидетеле.

— Я уже здесь, — ответила Эвелин.

Курьер протянул планшет.

— Распишитесь за получение.

Я поставила подпись. Рука дрожала так сильно, что буквы поплыли.

Внутри лежало уведомление о приостановке сделки и копия заявления на продажу пентхауса. Покупатель должен был перевести задаток утром.

Джеймс пробежал глазами первую страницу.

— Сделку остановили, потому что банк заметил несоответствие в доверенности. Но заявление успели зарегистрировать.

Натан прижал пальцы к вискам.

— Я не собирался продавать квартиру.

— Тогда почему твоя подпись стоит здесь? — спросила я.

Он шагнул к документам.

— Дай посмотреть.

— Стой на месте.

Натан остановился. На его лице не осталось прежней уверенности, только страх и усталость.

Маргарет всё ещё была на связи.

— Кэролайн, выслушай нас. Мы можем всё исправить.

— Кто именно «мы»?

Ответа не последовало.

Эвелин медленно достала из металлической коробки ещё один конверт. Он был кремовым, с маленькой наклейкой в виде лимона.

— Ваша мать оставила это мне перед операцией, — сказала она. — Просила передать вам, если Маргарет когда-нибудь попытается распоряжаться фондом.

Я посмотрела на Джеймса.

— Ты знал о письме?

— Нет.

Эвелин протянула конверт мне.

Внутри было короткое письмо.

Моя мать написала, что после её смерти я должна сохранить фонд не ради денег, а ради детей. Она предвидела, что Маргарет попытается убедить меня отказаться от контроля. Но последняя строка заставила меня перечитать письмо дважды.

«Если Натан однажды попросит продать дом, не спрашивай, зачем ему деньги. Спроси, кому он уже обещал их».

Я подняла глаза.

— Кому ты обещал деньги?

Натан молчал.

Маргарет неожиданно сказала:

— Ему угрожали.

— Кто?

— Виктор Лейн, его бывший деловой партнёр.

Джеймс резко повернулся к телефону.

— Виктор Лейн исчез после банкротства. Вы утверждали, что не знаете, где он.

— Он пришёл к Натану, — сказала Маргарет. — Сказал, что раскроет поддельные отчёты, если Натан не вернёт долг.

Я почувствовала не облегчение, а ещё большую тяжесть.

— Значит, ты украл мои деньги не только ради матери.

Натан опустился на стул.

— Я думал, что смогу вернуть всё. Компания должна была выиграть большой контракт. Потом контракт сорвался. Виктор начал угрожать детям.

— Ты мог сказать мне.

— Я боялся, что ты заберёшь детей и выставишь меня из дома.

— Ты сам выставил их из своей семьи у ресторана.

Он закрыл лицо руками.

Калеб подошёл ближе, всё ещё держа коробку от подарка.

— Папа Натан, ты правда хотел продать наш дом?

Натан посмотрел на него. Ответ занял у него несколько секунд.

— Я хотел сохранить его.

— Но подписал продажу.

— Да.

Это признание повисло над кухней тяжелее любого крика.

Джеймс собрал документы.

— Завтра мы отменяем доверенности, замораживаем счета фонда и подаём заявление о мошенничестве. Но сегодня Кэролайн решит, что делать с Натаном.

Я посмотрела на мужа.

— Уходи.

— Кэролайн…

— Не к матери. Не к Виктору. В гостиницу или куда угодно. Но не оставайся рядом с детьми.

Маргарет заговорила почти шёпотом:

— Я тоже уйду из квартиры.

— Нет, — сказала я. — Ты не можешь просто уйти и оставить после себя долги.

Джеймс положил передо мной расписку Эвелин.

— Квартира в Бруклине будет продана. Этого хватит, чтобы закрыть часть долга фонда и вернуть Эвелин деньги, которые Маргарет обещала ей за молчание.

Эвелин покачала головой.

— Мне нужны не деньги. Мне нужно, чтобы вы назвали моё имя в документах. Я не воровала у вашей матери.

— Вы получите и имя, и деньги, — ответила я. — Моя мать хотела, чтобы никто больше не молчал из страха.

Натан поднялся.

— Я подпишу всё, что нужно.

— Не ради меня, — сказала я. — Ради детей, которых ты сегодня заставил спросить, являются ли они обузой.

Софи стояла у лестницы. Она не плакала.

— Мам, мы будем жить здесь?

— Да. Но не потому, что Натан проиграл. Потому что этот дом никогда не был его заслугой.

Натан вздрогнул.

— Я любил тебя.

— Возможно. Но любовь не даёт человеку права превращать семью в залог.

Он взял с кресла пальто. В кармане звякнули ключи от машины.

У самой двери он остановился.

— Что будет с мамой?

Я посмотрела на телефон, где Маргарет всё ещё слушала.

— Она будет отвечать за свои подписи и долги. Но я не стану мстить ей. Пусть впервые сама расскажет людям, как получила квартиру.

Маргарет тихо заплакала.

— Кэролайн, я не хотела причинить детям боль.

— Но причинила. И им придётся долго это забывать.

Я отключила звонок.

Натан вышел в коридор. Калеб вдруг догнал его и протянул смятый свёрток с разбитым чайным набором.

— Возьми, — сказал он.

Натан растерялся.

— Это же подарок твоей бабушке.

— Был. Теперь он твой.

Натан посмотрел на коробку, потом на мальчика.

— Почему?

Калеб ответил очень тихо:

— Чтобы ты помнил, что разбил.

Натан ушёл, прижимая коробку к груди.

Через час Джеймс отправил первые документы в банк. Эвелин написала заявление, где подробно описала каждую встречу с Маргарет и Натаном. Продажу пентхауса отменили до утра, а счета компании заморозили.

Но для меня самым важным стало другое.

Я достала из шкафа папку, которую много лет прятала за зимними одеялами. В ней лежали документы фонда и старое письмо матери. Я показала их Софи и Калебу.

— Этот дом принадлежит нам не потому, что мы богаты, — сказала я. — Он принадлежит нам, потому что бабушка хотела, чтобы у вас всегда было место, где вас не попросят уйти.

Софи прикоснулась к печати на документе.

— А если кто-то снова попросит?

Я посмотрела на неё.

— Тогда мы сначала спросим, почему он решил, что имеет право.

Калеб поставил на стол разбитую коробку от чайного сервиза. Внутри остался один целый стакан с нарисованным синим цветком.

Он повернул его так, чтобы цветок смотрел к нам.

— Мама, его можно склеить?

Я взяла чашку в ладони.

— Можно попробовать.

— Даже если трещина останется?

— Особенно если останется.

Софи принесла клей, Джеймс убрал со стола документы, а Эвелин впервые за весь вечер улыбнулась.

За стеной телефона снова зазвонил Натан. Я не взяла трубку.

Вместо этого Калеб осторожно приставил осколок к чашке и спросил:

— А бабушка теперь узнает, чей это был подарок?

Я посмотрела на маленький синий цветок и ответила:

— Да. Теперь ей придётся узнать.

Оцените статью