ЧАСТЬ 4
— Клэр Морган? — спросил голос в телефоне. — Вы меня слышите?
Я стояла у праздничного стола, среди остывшего цыплёнка, смятых салфеток и людей, которые ещё час назад пришли поздравлять Джейсона.
— Слышу. Куда ушли деньги?
— На счёт нотариальной конторы. Получатель — Линда Харпер.
Линда резко подняла голову.
— Это невозможно.
Я включила громкую связь.
— Банк говорит, что перевод был подтверждён с вашего устройства, — продолжил сотрудник. — Но вместе с заявкой поступило распоряжение закрыть счёт «Соли и дыма».
Джейсон шагнул ко мне.
— Отдай телефон.
Я отступила, и его ладонь схватила воздух.
Виктор встал между нами.
— Клэр, не уходи. Пусть все услышат.
Телефон лежал на моей ладони, тёплый и скользкий от пота. Я вспомнила, как утром Джейсон просил меня оставить его одного в кабинете: якобы ему нужно было распечатать список гостей. Вспомнила и медный ключ в его кармане.
— Банк, — сказала я, — вы можете проверить, с какого устройства отправили распоряжение?
— Да. Это был планшет, зарегистрированный на имя Джейсона Харпера.
Линда резко повернулась к сыну.
— Ты сказал, что всё оформил через мой счёт.
Джейсон замер.
Его лицо изменилось не от страха, а от ярости. Он понял, что мать только что призналась в том, чего никто не спрашивал.
— Замолчи, — процедил он.
— Ты обещал, что Клэр ничего не узнает до открытия, — продолжила Линда, уже не глядя на меня. — Ты говорил, что инвестор подпишет бумаги, а потом мы выплатим долги отца.
— Я сказал, замолчи!
— Ты сказал, что если она откажется, мы объявим её несостоятельной. Ты сам это придумал.
У Норы задрожали пальцы. Виктор медленно положил телефон на стол.
— Я записываю не разговор, — произнёс он, — а своё решение. Моих денег в этом проекте не будет.
Джейсон посмотрел на него, словно тот только что предал его лично.
— Ты не можешь уйти. Мы подписали предварительное соглашение.
— С тобой. Не с Клэр. И оно прекращается из-за сокрытия долгов и поддельных документов.
Я не чувствовала торжества. Внутри было пусто, будто из меня вынули все слова, которыми я годами защищала Джейсона перед другими.
— Почему? — спросила я его. — Почему ты просто не попросил помощи?
Он рассмеялся.
— Помощи? У тебя была кухня, имя и эти жалкие заказы. У меня был шанс стать кем-то.
— У тебя был шанс работать со мной.
— Я не собирался всю жизнь быть мужем женщины, которую приглашают готовить, а не слушать.
Это признание оказалось больнее, чем оскорбление про чеснок. Потому что оно объясняло всё: его раздражение, когда клиенты благодарили меня; его усмешки над моими счетами; привычку называть мои рецепты семейными, пока сам он не мог отличить розмарин от тимьяна.
Нора тихо сказала:
— Клэр, в сумке ещё один документ.
Она достала лист с печатью и протянула его мне.
— Что это?
— Регистрация товарного знака. Я подала её от твоего имени шесть недель назад, когда поняла, что Джейсон готовит передачу прав. Сегодня утром заявка была одобрена.
Я перечитала название.
«Соль и дым. Владелец — Клэр Морган».
Джейсон выхватил воздух рукой.
— Ты не имела права!
— Это моя компания.
— Я вложил в неё годы!
— Ты вложил деньги, которые вывел без разрешения.
— Я твой муж!
— Именно поэтому я так долго тебе верила.
Он отступил к стулу. На скатерть упала капля шампанского и расползлась золотистым пятном.
Линда села, прижав ладонь к груди.
— Клэр, я не хотела, чтобы всё так вышло.
— Вы хотели, чтобы я подписала бумаги и осталась с долгом. Это и есть то, как всё должно было выйти?
Она посмотрела на сына.
— Он сказал, что иначе потеряет ресторан отца.
— Ресторан давно закрыт, — произнесла Нора. — Долг, который он называл долгом семьи, был переоформлен три года назад. Джейсон оставил его себе, чтобы купить машину и оплатить первоначальный взнос за квартиру.
Я повернулась к Джейсону.
— Ты не спасал семью.
Он молчал, глядя на папку.
В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось имя владельца помещения, которое он собирался арендовать под ресторан.
Джейсон ответил.
— Да?
Мы слышали только его сторону, но по тому, как сжались его плечи, всё стало ясно.
— Нет, договор ещё не подписан.
Пауза.
— Что значит, вы передумали?
Он посмотрел на Виктора.
— Нет, инвестор остаётся.
Виктор спокойно покачал головой.
— Не со мной.
Джейсон прикрыл глаза.
— Я внесу залог завтра.
Пауза стала длиннее.
— У меня будут деньги.
Он взглянул на меня, и я увидела в его лице не раскаяние, а последнюю попытку найти запасной выход.
— Клэр всё подпишет.
Я забрала папку со стола.
— Нет.
Он повернулся к телефону.
— Она согласна.
— Нет, — повторила я громче. — Она не согласна.
На том конце повисла тишина, затем владелец помещения сказал, что объявление о сдаче уже вернули на рынок.
Джейсон медленно опустил телефон.
За несколько минут он потерял ресторан, инвестора и возможность взять моё имя в залог. Но оставалась последняя вещь — наш брак. Я не хотела превращать эту ночь в спектакль с обвинениями. Мне нужно было услышать от него хоть одну честную фразу.
— Ты хочешь сказать мне что-нибудь, Джейсон?
Он смотрел на меня, потом на праздничный торт с надписью «Тридцать пять — только начало».
— Я думал, ты никуда не денешься.
— Почему?
— Потому что ты всегда оставалась и всё исправляла.
Я кивнула. Это было страшнее любого признания.
Не потому, что он не любил меня.
А потому, что он любил удобство, которое принимал за любовь.
Я положила ключ от банковской ячейки на стол перед ним.
— Завтра я заберу оттуда оригиналы рецептов бабушки. Сегодня ты отдашь мне все пароли, карты и документы компании. После этого ты съедешь.
— Ты выгонишь меня в мой день рождения?
— Ты сам выбрал день, когда решил отнять у меня всё.
Линда поднялась.
— А я?
Я посмотрела на неё. На её жемчужное ожерелье, на дрожащую руку, на лицо женщины, которая позволила сыну сделать меня чужой в собственной кухне.
— Вы получите копии выписок. И письмо о том, что я не отвечаю за ваши долги. Но не получите мои рецепты.
— Я мать Джейсона.
— А я человек, у которого вы пытались украсть имя.
Нора собрала бумаги. Виктор забрал со стола свой подарок и вместо него оставил визитку.
— Завтра утром приходите ко мне, — сказал он. — Не как жена Джейсона. Как владелица «Соли и дыма».
Когда все ушли, на столе остался только торт. Крем начал оседать, а свечи погасли сами.
Джейсон стоял у кухонной двери с коробкой своих вещей.
— Клэр, — сказал он, — чеснок всё равно был слишком сильным.
Я посмотрела на блюдо, которое принесло ему столько гостей и отняло у него весь вечер.
— Тогда тебе будет легко запомнить этот вкус.
Он ушёл.
А я открыла тетрадь бабушки, испачканную мукой на обложке, и вписала под старым рецептом новое название блюда: «Курица, которую подали последней».
На полях рядом с ним Нора оставила банковскую выписку, а Виктор — визитку.
И под утро я позвонила первой не Джейсону, а женщине, чей заказ он собирался присвоить: «Ваш праздник состоится. Я сама всё приготовлю».
Пропустили начало?
