ЧАСТЬ 4
— …или хочет, чтобы мы так подумали, — закончил Винсент.
Мы подъехали к речной мастерской через двадцать минут. Дождь бил по жестяной крыше, а вода за причалом толкала чёрные сваи. Люк остался в машине у бокового входа. Павел, вопреки приказу Винсента, пошёл с нами.
— Я знаю здесь каждый коридор, — сказал он. — И знаю, где пол проваливается.
— Если начнётся стрельба, — предупредил Винсент, — держитесь за мной.
— Я всю жизнь держалась за чужие обещания, — ответила я. — Сегодня сама решу, куда идти.
Он посмотрел на меня, но спорить не стал.
Внутри горела одна лампа. Под ней сидела бабушка Елена. Руки у неё были связаны мягким шарфом, но спина оставалась прямой. Рядом стоял Маркус Хейс — мужчина с серебряными волосами и аккуратными манжетами, будто он приехал не на похищение, а на деловой ужин.
— Винсент, — произнёс он. — Ты всё-таки привёл девочку.
— Она не девочка.
— Для людей вроде нас все остальные дети.
Я шагнула вперёд.
— Отпустите её.
Маркус усмехнулся.
— Сначала книга.
Бабушка подняла глаза.
— Не отдавай ему ничего, Клэр.
— Елена, вы могли рассказать мне правду.
— Я хотела, чтобы ты прожила хотя бы несколько лет без страха.
— У вас не получилось.
Эти слова ударили её сильнее, чем я ожидала. Она опустила взгляд на связанные запястья.
Винсент медленно положил на стол копию технического наряда.
— Павел уже рассказал всё.
Маркус посмотрел на лист и рассмеялся.
— Павел? Этот жалкий механик?
— Он сохранил вашу подпись.
— Подпись можно подделать.
— А приказ снять тормоз вы отдавали при мне, — сказал Павел.
Маркус резко повернулся.
— Ты должен был молчать.
В мастерской стало тихо. Не потому, что кто-то испугался. Просто все услышали главное.
Маркус сам подтвердил, что был там.
Он понял это на секунду позже остальных. Его лицо дёрнулось.
— Я сказал, что должен был молчать о проверке, — процедил он.
— Нет, — ответил Винсент. — Ты сказал другое.
Снаружи хлопнула дверь. Люк вошёл вместе с двумя членами совета фонда — женщиной по имени Нора и старым бухгалтером Самуэлем. Винсент вызвал их ещё по дороге, отправив копию подписи с телефона Павла.
Маркус отступил.
— Ты привёл совет в мою мастерскую?
— В мастерскую моего отца, — сказал Винсент. — Ты подделал документы и отнял её у него после смерти.
Нора положила на стол тонкую папку.
— Мы проверили счета. Через подставные компании ушло восемь миллионов. Получатель — фирма, оформленная на Маркуса.
— Это деньги фонда, — прошептала я.
— Деньги на лекарства, приюты и операции, — добавил Самуэль. — В том числе на операцию дочери Павла.
Павел посмотрел на Маркуса с такой усталостью, будто ждал этого дня много лет.
— Вы держали меня за горло распиской, а сами крали у тех, кому обещали помощь.
Маркус выхватил из кармана нож и рванулся к столу. Винсент перехватил его руку, но Маркус успел схватить бабушку за плечо.
— Никто не выйдет отсюда с книгой! — крикнул он.
Я увидела под ногами жестяную коробку с красной крышкой. Она выпала из кармана бабушки, когда Маркус потянул её.
Я подняла коробку.
— Книга здесь?
Бабушка закрыла глаза.
— Да.
Маркус дёрнулся ко мне, но Винсент остановил его. Люк связал ему руки ремнём от рабочего фартука.
Я открыла коробку. Под пузырьками с таблетками лежала маленькая бухгалтерская книга, завёрнутая в промасленную ткань. На первой странице стояла подпись моего деда и дата за три дня до его смерти.
Но ниже была другая запись.
Её сделала бабушка.
«Если со мной что-нибудь случится, передать книгу Винсенту. Он единственный из семьи, кто не участвовал в краже».
Я посмотрела на Винсента.
— Вы знали, что бабушка вам доверяла?
— Нет.
— Почему вы тогда забрали меня из дома?
Он ответил не сразу.
— Потому что после лифта я понял: если Маркус решил убрать свидетеля, он не остановится. Я привык запирать людей в безопасных местах и называть это защитой. Но с вами это не сработало.
— Вы угрожали мне.
— Да.
— Трогали меня без разрешения.
— Да.
— И всё равно спасли.
Винсент посмотрел на красные следы, которые уже почти исчезли с моего запястья.
— Это не отменяет того, что я сделал.
Бабушка тихо сказала:
— У него была возможность стать таким же, как Маркус. Но он не стал.
— Пока, — ответила я.
Винсент принял эти слова, не пытаясь оправдаться.
Маркус вдруг рассмеялся.
— Ты думаешь, совет оставит тебе компанию после этой грязи? Они заберут всё.
— Пусть, — сказал Винсент.
Маркус замолчал.
— Что?
— Я передам фонд независимому управлению. Имена всех получателей опубликуют. Компания больше не будет прикрытием для семейных сделок.
— Ты лишишься башни.
— Башня не стоит жизни моего отца и денег чужих больных.
Это было то, чего Маркус не ожидал. Он хотел власть. Винсент отдавал её сам, лишь бы у Маркуса больше не осталось рычагов.
Бабушку освободили. Она поднялась, потёрла запястья и подошла к Винсенту.
— Твой отец знал, что ты не такой, — сказала она.
— Почему же он ничего мне не сказал?
— Потому что боялся, что ты пойдёшь мстить. Он хотел, чтобы ты однажды выбрал не месть.
Винсент опустил голову. Я увидела в его лице не босса из газет и не хозяина башни, а сына, который слишком поздно получил письмо от отца.
На рассвете мы вернулись в мою квартиру. Брайан позвонил и сказал, что контракт восстановят, но я отказалась от ночных смен. Нора предложила мне работу в фонде — не уборщицей, а помощницей по проверке расходов. Я согласилась только после того, как увидела условия и свою подпись внизу.
Люк пришёл лично.
— Я должен извиниться за лифт.
— За руку или за то, что не остановили Винсента?
— За оба.
— Тогда больше никогда не хватайте людей без причины.
— Не буду.
Маркус потерял контроль над фондом и компаниями. Его деньги заблокировали не из-за красивой мести, а потому, что все документы, подписи и счета легли перед советом в один ряд. Павел получил оплату операции дочери из возвращённых средств и сам заменил тормозной механизм в башне.
Винсент сохранил только старую речную мастерскую. От башни он отказался, чтобы фонд не зависел от его фамилии.
Через неделю он пришёл к нам с последней страницей бухгалтерской книги. Бабушка сидела за столом и раскладывала таблетки по дням.
— Я не прошу вас вернуться в мою жизнь, — сказал Винсент. — Я прошу разрешить мне оплатить лечение Елены. Без условий. Без долгов.
Бабушка посмотрела на меня.
Я посмотрела на Винсента.
— Оплата пойдёт через фонд, — сказала я. — А решение примет врач.
— Согласен.
— И вы больше не будете решать за меня, где мне находиться.
— Согласен.
— И если захотите прикоснуться, сначала спросите.
Он кивнул.
— Можно взять книгу? — спросил он, указывая на страницу отца.
Я протянула её ему.
Винсент не взял сразу. Он ждал, пока я сама отпущу край.
Бабушка заметила это и улыбнулась.
А я впервые поняла: доверие не возвращают обещанием. Его оставляют на столе и ждут, пока ты сам решишь, поднять его или нет.
Винсент взял страницу обеими руками.
На полях рядом с подписью моего деда бабушка дописала карандашом всего два слова: «Выбери правильно».
Он прочитал их, а потом сказал мне:
— Клэр, сегодня я выбираю не забирать тебя. Я выбираю остаться рядом, если ты сама этого захочешь.
Я закрыла жестяную коробку и положила её между нами.
— Тогда начните с кофе. И с честного разговора.
Винсент впервые вошёл в нашу маленькую кухню не как человек, которого нужно бояться, а как тот, кому ещё предстояло заслужить место за столом.
Пропустили начало?
