ЧАСТЬ 4 — Меня заперли в подземной комнате после случайной находки, но хозяин особняка вдруг побледнел и отступил

ЧАСТЬ 4

Элиас не ответил сразу. Он стоял перед раскрытой стеной, а между нами лежала бухгалтерская книга, пахнущая плесенью и железом.

Снаружи, за толщей подземных стен, плакал Лео.

Я услышала этот плач и поняла: если сейчас позволю страху решить за меня, Ренато получит не только ребёнка, но и всю правду, которую мой отец сохранил ценой жизни.

— Почему он всё ещё жив? — повторила я.

Элиас поднял телефон.

— Потому что я думал, что он умер.

— Думали?

— После той ночи я отправил его в Марсель. Он исчез. Я годами искал его через людей, которым не доверял. Потом решил, что он сбежал за океан.

Виктор сжал челюсть.

— Ты не искал достаточно хорошо.

— Я искал убийцу, — резко сказал Элиас. — Но не хотел найти человека, которого боялся стать похожим на него.

Он подошёл к панели и нажал несколько кнопок. На стене загорелась схема поместья.

— Ренато управляет старым портовым складом. Под ним есть тоннель к часовне. Если он вывез Лео туда, охрана будет ждать нас у главных ворот.

— Вы хотите сказать, что у нас есть другой путь?

— У меня есть путь, которым я пользовался, когда был мальчишкой.

Виктор положил книгу в мою сумку.

— Тогда идём.

— Вы останетесь здесь, — сказал Элиас.

— Нет. Я вывел её из огня один раз. Второй раз доведу до конца.

В коридоре раздался выстрел. Пуля ударилась в металлическую дверь, и в комнату посыпалась штукатурка.

Я вздрогнула, но не отступила.

Элиас посмотрел на меня.

— Если увидишь Лео, не беги к нему сразу. Сначала ищи руки Ренато.

— Почему?

— Он всегда держит правую руку на пистолете. Если она опущена, значит, рядом ловушка.

— А вы откуда знаете?

— Я вырос рядом с ним.

Мы пробежали по узкому проходу. Здесь стены были не мраморными, а влажными, покрытыми белыми соляными разводами. Моя ладонь скользнула по кирпичу, и я услышала, как в кармане звякнул серебряный медальон.

В конце тоннеля находилась часовня.

За алтарём горела одна лампа. Лео сидел на скамье, связанный красным шарфом. Над ним стоял худой старик в бежевом пальто.

Ренато Моретти.

Его правая рука лежала на спинке скамьи, а не на оружии.

Я увидела ловушку.

— Не двигайтесь, — сказала я.

Ренато улыбнулся.

— Умная девочка. Давид тоже был умным. Поэтому прожил недолго.

Элиас шагнул вперёд.

— Отпусти Лео.

— Ты привёл её?

— Я привёл свидетеля.

— Она не свидетель. Она ошибка, которую Виктор не сумел исправить.

Лео заплакал.

— Серафина, мне больно.

— Я здесь, — сказала я. — Смотри на меня.

Ренато вынул пистолет из-за спинки скамьи. Элиас бросился вперёд, но Виктор выстрелил в лампу. Часовня погрузилась во тьму.

Я рванулась к Лео, нащупала узел и перерезала красный шарф краем металлической застёжки медальона. Мальчик вцепился мне в шею.

— Бежим!

Слева грохнуло. Ренато выстрелил наугад. Элиас ответил, и старик рухнул возле алтаря.

Когда зажглась аварийная лампа, я увидела кровь на его пальцах. Он был жив.

Элиас вырвал у него оружие.

— Всё кончено.

Ренато рассмеялся.

— Нет. Она не знает, кто подписал второй приказ.

Я посмотрела на Элиаса.

— Какой второй приказ?

Ренато повернул голову к нему.

— Скажи ей. Скажи, кто через три дня вернулся на склад и велел сжечь архив вместе с именами выживших.

Элиас закрыл глаза.

— Я.

Лео перестал плакать.

Мне показалось, что воздух исчез.

— Вы сожгли доказательства.

— Я думал, что спасаю тех, кто остался. Ренато уже охотился за ними. Я уничтожил список, но не знал, что Давид спрятал копию в книге.

— Вы могли рассказать всё моей матери.

— Я нашёл её слишком поздно. Она уже уехала из Монако. Я оставил людей искать вас, но Ренато узнал об этом и послал ложный след.

Ренато попытался подняться.

— Он не герой. Он просто хотел, чтобы его фамилия пережила пожар.

Элиас не стал спорить.

— Да, — сказал он. — Я хотел сохранить фамилию. И за это вы заплатили.

Эта честность не оправдала его. Но она вернула мне право самой решить, что делать с его правдой.

Я достала книгу.

— Здесь имена и счета. Если я отдам её журналистам, ваш бизнес рухнет.

— Знаю.

— Если отдам её властям, Ренато получит то, что заслужил, а вы тоже окажетесь рядом с ним.

— Знаю.

— И всё равно хотите, чтобы я отдала?

Элиас посмотрел на Лео.

— Я хочу, чтобы ты больше не жила внутри моей лжи.

Из тоннеля донёсся топот. Приближались люди Ренато. Но впереди них появился Стефан. Он вошёл с двумя охранниками и увидел Ренато на полу.

— Господин Моретти, мы нашли машину. Есть ещё один человек.

— Кто?

— Женщина. Она сказала, что знает Серафину Хейс.

Моё сердце остановилось.

Через минуту в часовню вошла моя мать.

Она была бледной, держалась за грудь и сжимала в руке флакон с лекарством. Увидев меня, она не произнесла ни слова. Просто коснулась моего плеча там, где под кожей белел полумесяц.

— Ты жива, — прошептала она.

Я обняла её, и впервые за много лет почувствовала, что её руки дрожат не от болезни, а от облегчения.

— Почему ты сказала мне, что отец погиб случайно?

— Потому что Элиас пришёл ночью и сказал, что за нами следят. Он дал мне деньги на дорогу и велел никогда не возвращаться. Я думала, он спасал нас.

— Он спас, — сказал Виктор. — Но потом испугался собственной правды.

Элиас стоял у алтаря, рядом с раненым Ренато. Он не просил прощения. Не подходил ко мне. Только достал из кармана ключ от архива и положил его на книгу.

— Завтра я передам все счета и имена. Компания перейдёт в фонд помощи семьям погибших. Лео останется с тобой и твоей матерью, если ты позволишь.

— А вы?

— Я буду отвечать за свою подпись.

— Это не возвращает моего отца.

— Нет.

— Не возвращает двадцать лет.

— Нет.

Он говорил тихо, и от этого было тяжелее, чем от любого оправдания.

Я посмотрела на Лео. Он всё ещё держал в руке обрезанный красный шарф.

— Он не должен расти рядом с человеком, который прячет трупы в семейной истории.

Элиас кивнул.

— Но он должен знать, что я пытался его защитить.

— Тогда скажите ему правду сами.

Элиас опустился перед сыном на колени.

— Лео, я сделал много плохих вещей, чтобы ты был в безопасности. Но иногда, защищая тебя, я причинял вред другим. Это было неправильно.

Мальчик долго смотрел на него.

— Ты больше не будешь запирать Серафину?

Элиас прикрыл глаза.

— Никогда.

Лео протянул ему красный шарф.

— Тогда развяжи его.

Элиас взял шарф и начал медленно распускать узлы, один за другим. В часовне пахло порохом, мокрым камнем и лекарством моей матери. На алтаре лежала бухгалтерская книга, а поверх неё — серебряный медальон с фотографией моего отца.

Я не простила Элиаса.

Но когда он закончил развязывать последний узел, Лео поднялся и взял его за руку. Не потому, что забыл случившееся. Потому что хотел, чтобы отец сам вывел его из места, где столько лет прятались чужие имена.

Мы вышли из часовни вместе. У порога я остановилась, открыла медальон и повернула фотографию к Элиасу.

— Это Давид Хейс. Запомните его лицо.

— Я запомню.

— Нет. Вы назовёте его имя вслух.

Элиас посмотрел на снимок.

— Давид Хейс.

И в пустой часовне, где когда-то гасили свет, его имя прозвучало громче выстрела.

Оцените статью