ЧАСТЬ 4
Записку нашли в моей квартире в двенадцать двадцать дня. Данте прочитал её ещё раз, затем аккуратно положил на край стола.
— Какую книгу они ищут? — спросила я.
— Не знаю.
— Но Марк сказал, что я её спрятала.
— Марк сказал это, чтобы заставить меня сомневаться в вас.
— А вы сомневаетесь?
Он посмотрел на мою руку, на красный гребень, который я всё ещё сжимала.
— Я сомневался с той минуты, как увидел ваше имя в документах.
В его признании не было попытки оправдаться. От этого оно прозвучало тяжелее.
Мы вернулись в квартиру вместе с Розой. Замок не был сломан. Внутри всё выглядело почти нормально: чашка у раковины, плед на диване, стопка неоплаченных счетов. Но я сразу заметила пустоту на книжной полке.
Исчезла моя жестяная коробка с рецептами матери.
— Там не было ничего ценного, — сказала я.
— Для вас, возможно, — ответил Данте.
Он надел перчатки и осмотрел полку. На дереве осталась тонкая царапина в форме дуги.
Я вспомнила, как Марк однажды помогал мне перевезти вещи после развода. Тогда он долго крутился возле этой коробки, но я не позволила ему её открыть.
— В ней были старые карточки с рецептами, — сказала я. — И одна тетрадь.
— Какая тетрадь?
— Мамины записи о заказах. Она держала маленькую кухню до того, как заболела. Я хранила всё подряд.
Данте достал телефон, но я остановила его.
— Подождите. На последней странице мама записывала не рецепты. Она отмечала, кто и когда забирал товар.
Я села на пол возле шкафа. Сердце билось так громко, что заглушало шум улицы.
— Значит, книга была у вашей матери, — сказал Данте.
— Не книга. Тетрадь.
— И в ней могли быть имена?
— И суммы. И подписи.
Он закрыл глаза на секунду.
— Эмма, мой партнёр Нери утверждал, что все старые записи уничтожены. Если ваша мать сохранила хотя бы часть, там может быть доказательство, что он начал красть деньги задолго до моего появления.
— Тогда почему Марк сказал, что спрятала её я?
— Потому что он не знал, где она лежит. Он рассчитывал, что вы испугаетесь и сами приведёте нас к ней.
Раздался звонок. На экране высветился номер Лоры.
— Эмма, — сказала она, едва я ответила, — Марк вернулся в отель. Он требует твоё личное дело и кричит, что ты украла документы.
— Где он?
— В архиве. И с ним Нери.
Данте взял пальто.
— Мы едем туда.
— Нет, — сказала я.
Он остановился.
— Я тоже еду, но говорить буду я.
В архивной комнате отеля горели только две лампы. Марк стоял у стола, а рядом с ним был невысокий седой мужчина в безупречном костюме. Нери улыбнулся мне так, будто мы встретились на семейном празднике.
— Эмма, как хорошо, что вы пришли. Мы хотим решить всё без шума.
— Тогда начните с объяснения, зачем вы украли тетрадь моей матери.
Улыбка исчезла.
Марк резко повернулся к нему.
— Ты сказал, что она ничего не знает.
Нери побледнел.
Данте сделал шаг вперёд.
— Вот теперь мы слышим правду.
— Ничего я не говорил, — огрызнулся Нери.
— Говорили, — произнесла Роза из дверей. — И не один раз.
Она держала в руках связку старых ключей.
— Я не только видела Марка. Я видела, как Нери передавал ему деньги у цветочного холодильника. В тот день он думал, что я ушла.
Нери бросился к столу, схватил тяжёлую бронзовую подставку для бумаг и замахнулся на Розу. Данте перехватил его запястье.
Марк отступил.
— Я не знал, что он собирается её трогать!
— Ты знал достаточно, — сказала я.
Он посмотрел на меня, и в этом взгляде впервые не было привычной насмешки. Там была паника.
— Эмма, послушай. Я не хотел причинить тебе вред. Мне нужны были только документы. Нери обещал вернуть мне деньги.
— Какие деньги?
— Те, что я проиграл.
У меня внутри что-то оборвалось. Вот и вся причина. Не великая любовь, не желание вернуть меня, не сложная месть. Он продал моё имя, потому что задолжал человеку, который обещал стереть его долг.
— Ты выставил меня преступницей ради собственного долга?
— Я думал, всё закончится за один вечер.
— Ты пришёл на банкет и унизил меня перед сотнями людей.
— Я должен был убедить всех, что ты нестабильна. Тогда твои подписи выглядели бы правдоподобно.
Слова повисли над столом.
Данте не двинулся. Но его голос стал ледяным.
— Где тетрадь?
Нери молчал.
Марк сжал губы.
— У него.
— Лжёшь! — выкрикнул Нери.
Он рванулся к шкафу, и из внутреннего кармана его пиджака выпала жестяная коробка. Она ударилась о пол, крышка распахнулась, карточки рассыпались по плитке.
Я узнала одну сразу. На обороте была моя фамилия, написанная маминым почерком.
Я подняла карточку.
Под ней лежала тетрадь.
Нери успел спрятать её в коробку, но не успел уничтожить. На страницах были даты, суммы и короткие пометки моей матери. В нескольких местах встречалось имя Нери. Рядом стояли его подписи.
Роза закрыла рот ладонью.
Марк сел на стул.
— Всё кончено, — прошептал он.
— Для тебя — да, — ответил Данте. — Но не так, как ты думаешь.
Он не позвал людей, чтобы избить Нери. Не отдал приказ, которого я боялась. Вместо этого достал из папки копии счетов и положил их перед ним.
— Я отправил эти документы владельцам отеля ещё утром. Вместе с показаниями Розы и журналом доставки. Твои счета заблокированы. Твои партнёры знают, что ты украл у них деньги.
Нери уставился на него.
— Ты не посмеешь.
— Уже посмел.
Это было страшнее угрозы. Нери понял, что потерял не свободу, а то, ради чего жил: имя, влияние и возможность заставлять других бояться.
Марк поднялся и подошёл ко мне.
— Эмма, я правда любил тебя.
Я посмотрела на его руку. На безымянном пальце всё ещё блестело моё старое кольцо, которое он не вернул после развода.
— Нет, Марк. Ты любил, когда я молчала.
Он снял кольцо и положил его на тетрадь.
— Забери.
Я не прикоснулась к нему.
— Оставь. Пусть напоминает тебе, что это не талисман. Это улика того времени, когда я позволяла тебе решать, кем мне быть.
Он вздрогнул, словно я ударила его сильнее, чем мог бы любой человек.
Роза собрала карточки и передала их мне.
— Ваша мать была внимательной женщиной.
— Она боялась, что ей не поверят, — сказала я.
— А вы поверили себе, — ответила Роза.
После этого Нери ушёл из отеля под охраной людей Данте. Не избитый. Не торжественно униженный. Просто лишённый возможности снова войти в комнату, где все привыкли уступать ему дорогу.
Марк остался у стола.
— Что будет со мной? — спросил он.
— Ты подпишешь признание по всем долгам, вернёшь то, что ещё можно вернуть, и больше никогда не появишься рядом с Эммой, — сказал Данте.
— А если она сама захочет поговорить?
Я закрыла жестяную коробку.
— Я не захочу.
Марк кивнул. В его лице не было раскаяния, только понимание цены, которую он наконец увидел.
Когда он ушёл, Данте остался напротив меня. Между нами лежали тетрадь, старое кольцо и красный гребень.
— Вы могли уйти, — сказал он.
— А вы могли решить, что я виновна.
— Мог.
— Но не решили.
— Роза убедила меня.
Я улыбнулась впервые за весь день.
— Значит, ужин отменяется?
Данте посмотрел на тетрадь.
— Нет. Теперь он будет настоящим.
Мы вышли из архивной комнаты, и я не взяла кольцо. Зато забрала тетрадь матери и положила красный гребень между её страницами — туда, где рядом с давним долгом уже была записана новая сумма: стоимость моего имени, которое я вернула себе сама.
Пропустили начало?
