ЧАСТЬ 4
Я приехала в больницу в 00:37, держа папку Гранта под курткой. В приёмном отделении пахло антисептиком и мокрыми куртками. Дженна осталась в машине, а я прошла к стойке.
— Майкл Рид? — спросила я.
Медсестра проверила список.
— Палата двести четырнадцать. Но вас уже ждут.
— Кто?
Она посмотрела на меня слишком внимательно.
— Его сестра.
Я поднялась по лестнице. Лифт был переполнен, а мне не хотелось стоять среди людей и делать вид, что я умею дышать. На втором этаже меня встретила женщина в зелёном свитере. Я видела её всего один раз — на похоронах отца Майкла, пять лет назад.
— Вы Лена?
— Да.
— Я Сара. Майкл говорил, что вы придёте.
— Он сам позвонил Дженне.
Сара крепче сжала ремешок сумки.
— Он не может сейчас говорить долго.
— Что с ним?
— Приступ. Он упал на парковке у нотариальной конторы.
Слово «нотариальной» заставило меня остановиться.
— Он подписывал документы?
— Он пытался передать тебе дом.
Палата была маленькой. За окном мигала красная вывеска аптеки, а на тумбочке лежали очки Майкла с треснувшей дужкой. Он выглядел бледным, но раздражённым — именно так он выглядел, когда подрядчик делал что-то не по проекту.
— Ты пришла одна? — спросил он.
— Сара в коридоре.
— Хорошо.
— Ничего хорошего. Ты исчез, оставил мне бумаги и позволил Итану думать, что я его выберу.
Майкл отвёл глаза к капельнице.
— Я не позволял ему думать. Он уже решил.
— А ты решил за меня.
— Да.
Прямой ответ оказался больнее оправдания.
Я поставила папку на стул.
— Почему ты не сказал о переводах?
— Потому что семнадцатого марта я увидел журнал доступа. Итан вошёл в твою учётную запись с компьютера в переговорной. Через двадцать минут после этого он прислал тебе сообщение и пригласил на крышу.
— Ты следил за мной?
— Я проверял, кто крадёт деньги у твоего клиента. Потом увидел твоё имя.
Он закрыл глаза.
— Я хотел прийти домой и сказать всё. Но услышал, как ты говорила с Дженной: «Майкл никогда не решится уйти». Ты сказала это в шутку.
Я помнила тот разговор. Мы сидели в кафе, и я жаловалась, что муж слишком предсказуем. Тогда это казалось пустяком.
— Ты решил наказать меня.
— Сначала — нет. Я решил дать тебе выбор. Но сделал это так, чтобы не услышать ответ напрямую.
— Ты предложил Итану сделку?
Майкл кивнул.
— Я сказал, что не буду вмешиваться, если он прекратит использовать твой доступ и вернёт деньги. Он согласился на словах. Потом понял, что может сделать тебя виноватой и забрать ещё больше.
Я открыла папку.
— А дом?
— Я передал тебе свою долю. Документ у нотариуса. Но есть условие: ты должна подписать заявление, что деньги, переведённые с твоей учётной записи, не были твоим распоряжением. Иначе компания подаст иск к вам обоим.
— Ты всё это время защищал меня от долга?
— Я пытался. Но не знал, как защитить нас от того, что уже случилось.
На пороге появился Грант. За ним стояла Дженна, а чуть дальше — директор агентства. В руках у Гранта была папка с красной полосой.
— Извините, — сказал он. — Но это нужно решить сейчас.
Майкл попытался сесть и поморщился.
— Лена должна знать ещё кое-что.
Я посмотрела на него.
— Что?
— Деньги не исчезли полностью. Итан перевёл их не себе.
Грант положил на кровать выписку.
— Подставная фирма принадлежит не Итану. Она оформлена на вашего начальника, Виктора Хейса.
Дженна резко выдохнула.
Я вспомнила фотографию Итана у служебного входа и поняла, почему на ней он стоял рядом с Грантом, а не один.
— Итан был не организатором, — сказала я.
— Он был исполнителем, — ответил Грант. — Виктор обещал закрыть его долги, если тот соблазнит вас и получит доступ к клиентским счетам. Вы были удобной целью: ваш пароль никогда не менялся, а муж работал рядом с подрядчиками агентства.
Майкл сжал простыню.
— Я узнал про Виктора только вчера.
— А Итан узнал, что ты узнала, сегодня, — добавила Дженна. — Поэтому он приехал в архив.
Снаружи палаты раздался резкий голос:
— Отойдите от двери.
Виктор Хейс попытался войти, но директор агентства перегородил ему проход.
— Вы не имеете права устраивать здесь спектакль, — сказал Виктор.
— Тогда объясните перевод на фирму вашей сестры, — ответил Грант.
Лицо Виктора стало серым.
— Это деловая операция.
— С подписью Лены, которой она не ставила, — сказала Дженна.
Итан появился за его плечом. Он выглядел потерянным.
— Виктор, ты сказал, что Майкл ничего не докажет.
В коридоре стало тесно от этих слов.
Виктор медленно повернул голову.
— Замолчи.
— Ты сказал, что если Лена уйдёт от мужа, всё будет на ней.
— Я сказал замолчи!
Итан отступил, будто только теперь понял, что признался при свидетелях.
Я смотрела на него и не чувствовала прежнего головокружения. Осталась только усталость.
— Ты действительно собирался уехать со мной? — спросила я.
Он сглотнул.
— Сначала.
— А потом?
— Потом понял, что деньги важнее.
Майкл отвернулся.
Я подписала заявление. Не ради Майкла и не ради дома. Я подписала его, потому что моё имя не должно было оставаться на чужой краже.
После этого Грант забрал документы, а директор вызвал внутреннюю службу безопасности агентства. Виктор перестал спорить, когда увидел выписки. Итан сел на пластиковый стул и закрыл лицо руками. Никто не торжествовал.
Утром адвокат агентства подтвердил: с меня сняли ответственность, а фирму Виктора заморозили до окончания проверки. Итан согласился вернуть всё, что успел потратить, и подписал признание в служебном деле. Он потерял работу, квартиру и ту красивую уверенность, с которой когда-то говорил мне о свободе.
Майкл выписался через два дня.
Он приехал к дому, но не вошёл. Позвонил мне с тротуара.
— Документ у тебя?
— Да.
— Дом тоже?
— На моё имя.
Он посмотрел на фасад, где под водостоком всё ещё висела жестяная табличка с нарисованным маяком. Мы купили её на побережье после свадьбы.
— Я не хочу возвращаться, — сказал он.
— Я тоже не хочу, чтобы ты возвращался так, будто ничего не случилось.
Он кивнул.
— Ты меня ненавидишь?
Я подумала о пустом шкафе, о его молчании, о моём первом облегчении и о том, как легко я приняла чужое внимание за свободу.
— Нет. Но я больше не буду жить внутри твоих решений.
— Что ты будешь делать?
Я достала из кармана ключ от дома и положила его на капот его машины.
— Отдам тебе вещи, когда ты за ними придёшь. И поговорю с тобой, если ты научишься говорить до того, как всё разрушишь.
Майкл взял ключ, но не убрал в карман.
— А если я не научусь?
— Тогда он останется просто ключом.
Он посмотрел на латунь в своей ладони. Потом впервые за всё время не попытался объяснить, оправдать или спасти разговор.
Я вернулась в агентство через неделю. Моё место у окна уже заняла другая сотрудница, но на столе лежала новая карточка доступа. Дженна прикрепила её к моему блокноту маленькой скрепкой в форме маяка.
— Грант сказал, что ты будешь вести проверку, — сказала она.
— Я не бухгалтер.
— Зато ты знаешь, как выглядит человек, который улыбается, когда врёт.
Я усмехнулась.
— Это сомнительная квалификация.
— В нашем агентстве — редкая.
Вечером я открыла папку с делом Итана. Внутри лежал последний лист — тот самый договор от семнадцатого марта. Под подписью Итана оставалось пустое поле для моей.
Я не заполнила его.
Вместо этого достала красный маркер и перечеркнула строку, где меня называли соучастницей.
За стеной зазвонил телефон. Секретарь позвала меня к клиентам, которым нужно было объяснить, куда ушли их деньги и почему теперь всё вернётся.
Я поднялась, взяла папку и увидела на столе латунный ключевой брелок в форме маяка — тот самый, который Майкл когда-то подарил мне вместе с ключами от дома.
Я оставила его лежать рядом с перечёркнутой строкой.
Потому что дом он пытался отдать мне документом, а своё имя я вернула себе красным маркером.
Пропустили начало?
