Брат продал меня опасному мужчине, но утром в кресле отца сел незваный хозяин — и мой брат побледнел

Менее чем через двенадцать часов после того, как я застала босса бостонской мафии в душе, он вошёл в библиотеку моего отца и назвал мой брак сделкой, которую отменил.

Пар от мраморного пола ещё стелился по коридору, когда я босиком вернулась в свою комнату. Пальцы дрожали так сильно, что я не могла застегнуть жемчужную брошь на воротнике. Я всё ещё слышала спокойный голос незнакомца: «Раз уж ты вошла в мою ванную, могла бы хотя бы помочь». Потом он повернулся, и я узнала Доминика Вейла.

В Бостоне его имя произносили тише, чем имена покойников.

А теперь он жил в западном крыле нашего дома.

За завтраком Нолан ждал меня у длинного стола. Перед ним стоял нетронутый кофе, а на белой скатерти лежал мокрый круг от стакана. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.

— Ты видела Доминика? — спросил он.

— Видела. В душе.

Нолан поперхнулся.

— Не смешно, Евелин.

— Мне тоже так показалось.

Он отвернулся к окну. За стеклом ноябрьский ветер гонял по дорожке медные листья, и каждый удар ветки о раму напоминал мне, что этот дом больше не кажется безопасным.

— Свадьба с Малкольмом через три недели, — сказал Нолан.

— Не называй это свадьбой.

— Это спасение компании.

— Это продажа меня пятидесятисемилетнему человеку с тремя разрушенными браками.

Нолан сжал чашку. Фарфор хрустнул у него в пальцах.

— Если Малкольм потребует одиннадцать миллионов, четыреста сотрудников останутся без работы.

— И поэтому ты решил, что я должна стать его распиской?

— Ты ничего не понимаешь.

— Тогда объясни.

Он поднял глаза, и в них было не раздражение, а страх.

— Просто подпиши брачный договор.

Я отступила, будто он ударил меня.

Отец шесть месяцев лежал в земле, а Нолан уже распродавал всё, что тот строил. Даже моё имя.

В полдень я услышала голоса в библиотеке. Дверь была приоткрыта. Малкольм стоял у камина в безупречном костюме, постукивая золотой тростью по паркету. Рядом молчали двое его людей.

— Я дал вашей семье время, — говорил он Нолану. — Время закончилось.

— Договор будет исполнен, — ответил Нолан.

Малкольм повернул голову и улыбнулся мне.

— Мисс Харт, надеюсь, вы уже привыкли к мысли о будущем муже.

Я почувствовала металлический привкус во рту.

— Я привыкла только к тому, что мужчины обсуждают мою жизнь, когда считают, будто меня нет рядом.

Его улыбка стала тоньше.

— Упрямство очаровательно, пока не становится дорогим.

В этот момент за спиной Малкольма открылась дверь. Доминик вошёл в библиотеку в тёмном пальто, стряхивая с рукава капли дождя. Он даже не посмотрел на Нолана. Сразу направился к отцовскому креслу.

И сел.

Нолан побледнел.

— Это место моего отца.

— Я знаю, — спокойно ответил Доминик.

Малкольм стиснул трость.

— Вы пришли без приглашения.

— Как и вы.

Доминик положил на стол тонкую папку. Кожа на её уголке была обожжена, словно её вытащили из огня. Моё сердце неприятно дёрнулось: отец всегда хранил важные бумаги именно в таких папках.

— Что это? — спросила я.

Доминик поднял на меня глаза.

— Ответ на вопрос, почему твой брат продал тебя.

Он протянул руку к застёжке. Его пальцы коснулись металла, и в комнате вдруг стало так тихо, что я услышала, как в камине лопнула полено…

ЧАСТЬ 2

…Доминик открыл папку.
Нолан рванулся к столу, но один из людей Доминика перегородил ему путь. Малкольм не двинулся. Только его трость перестала стучать по полу.

Внутри лежали банковские бумаги, расписка и один лист с подписью моего брата. Я увидела сумму и почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

— Одиннадцать миллионов, — прошептала я.

— Долг принадлежит мне, — сказал Доминик.

Нолан уставился на него.

— Ты купил его ночью?

— До рассвета.

— Зачем?

Доминик перевёл взгляд на меня.

— Потому что твой отец однажды спас мне жизнь.

Слова повисли между нами, как дым.

— Мой отец тебя знал? — спросила я.

— Он знал не только меня. Генри Харт построил половину моей империи, пока все считали его безупречным судовладельцем.

Я рассмеялась, но смех вышел ломким.

— Мой отец боялся даже скандалов в газетах.

— Именно поэтому ему доверяли.

Малкольм резко выхватил папку.

— Вы можете купить долг, Вейл. Но не можете забрать мою невесту.

Доминик поднялся. Он был выше Малкольма почти на голову, но говорил тихо.

— Я никого не забираю.

Потом посмотрел на меня.

— Ты сама решишь.

Нолан шагнул вперёд.

— Евелин, не слушай его. Он опаснее Малкольма.

— А ты безопаснее? — спросила я.

Нолан замолчал.

Доминик подвинул ко мне договор.

— Шесть месяцев брака. Компания остаётся у семьи Харт. Долг исчезает. Малкольм теряет право требовать тебя.

— А ты чего хочешь?

Он впервые отвёл глаза.

— Доступ к тому, что спрятал твой отец.

— К чему именно?

— Пока не знаю.

Малкольм тихо засмеялся.

— Ты всё ещё не рассказал ей, Доминик?

Я повернулась к нему.

— Что не рассказал?

Малкольм наклонился к камину. От его трости пахло табаком и лаком.

— Генри Харт не умер от сердечного приступа.

Стакан выпал из руки Нолана и разбился.

— Не слушай его, — выдохнул брат.

— Тогда скажи, где ты был в ночь смерти отца.

Лицо Нолана стало белым.

Доминик резко встал между нами.

— Малкольм, уходи.

— С удовольствием. Но сначала спроси у своего брата, почему он получил доступ к сейфу Генри в два часа семнадцать минут.

У меня задрожали колени.

— Нолан?

Он открыл рот, но ответить не успел. Из-под дома донёсся выстрел. Следом второй. Стекло в окне дрогнуло.

Доминик схватил меня за плечо и прижал к стене.

— Не двигайся.

Дверь библиотеки распахнулась.

На пороге стоял человек в мокром пальто. В руке он держал старый ключ с медной биркой, которую я видела только на отцовской связке.

Он поднял лицо к свету.

Я узнала шрам над бровью, привычный наклон головы и голос, который слышала во всех детских воспоминаниях.

— Евелин, — сказал мой отец. — Ты должна была выйти за Малкольма…

ЧАСТЬ 3

…— только если бы я действительно был мёртв.

Я не почувствовала, как сползла по стене на пол. Доминик удержал меня за локоть, а Нолан отступил к книжным шкафам. Малкольм смотрел на Генри так, словно увидел не человека, а собственную могилу.

— Ты умер, — прошептал Нолан.

— Я позволил вам так думать.

Отец снял мокрое пальто. Под ним была тёмная рубашка, а на левом боку — свежая повязка.

— Выстрелы? — спросила я.

— Пустой спектакль. Люди Доминика остановили тех, кто пришёл за ключом.

— За каким ключом?

Генри посмотрел на медную бирку.

— За ключом от хранилища на старой пристани.

Малкольм ударил тростью по полу.

— Ты обещал уничтожить записи.

В библиотеке стало холоднее, хотя огонь в камине горел ярко.

Отец повернулся к нему.

— Я обещал отдать тебе копию. Но ты убил моего бухгалтера, подделал долги компании и заставил Нолана подписывать документы под угрозой.

Нолан сжал виски.

— Ты знал?

— Я знал, что Малкольм загнал тебя в угол. Но не знал, что ты приведёшь его к Евелин.

— Он сказал, что уничтожит всех сотрудников, — сорвался Нолан. — Что заберёт дом и посадит тебя в долговую тюрьму. Я пытался выиграть время.

— Временем ты расплачивался её жизнью, — ответил отец.

Я поднялась. Ноги дрожали, но голос неожиданно стал твёрдым.

— Почему ты заставил нас оплакивать тебя?

Генри посмотрел на меня, и в его лице впервые появилась настоящая боль.

— Потому что Малкольм уже купил людей в банке, на пристани и в моём совете. Если бы я остался, он добрался бы до тебя через меня. Доминик вывез меня после покушения и помог собрать доказательства.

Я повернулась к Доминику.

— Ты знал, что он жив?

— Да.

— И молчал?

— Твой отец просил.

— А брак?

Доминик не отвёл взгляда.

— Я купил долг, чтобы Малкольм больше не мог использовать тебя. Договор был защитой, не клеткой.

Малкольм рассмеялся, но смех оборвался кашлем.

— В хранилище нет ничего, что спасёт вас.

Генри достал из кармана сложенный лист.

— Там лежит оригинал твоей подписи. Та самая, которой ты перевёл мои суда на подставные фирмы.

Малкольм рванулся к нему. Доминик перехватил его запястье.

В этот момент в кармане Нолана зазвонил телефон. Он взглянул на экран и побледнел сильнее прежнего.

— Это из банка, — сказал он. — Они нашли ещё один счёт на имя Евелин.

Я взяла телефон.

На экране было короткое сообщение: «Если Генри вернулся, значит, следующий удар уже начался…»

ФИНАЛЬНАЯ ЧАСТЬ

Последняя запись отца перевернула всё, что я знала…

Я думала, что тайна закончилась в хранилище. Но настоящая цена возвращения отца ждала нас среди документов.

В кульминации Доминик сказал:
«Я задолжал ему не деньги»
И я поняла, почему он спас меня.

😱 УЗНАТЬ, ЧТО ОНИ СКРЫВАЛИ →

👇 Финал истории уже открыт

Оцените статью