ЧАСТЬ 4 — Муж привёл любовницу в нашу квартиру и потребовал уступить ей место за столом — но его улыбка исчезла после моего ответа

ЧАСТЬ 4

— И ещё они спрашивают, почему поручителем по кредиту числится Марина…

В кабинете стало тесно.

Даже часы замолчали — хотя стрелка продолжала двигаться.

Я посмотрела на Романа.

— Какому кредиту?

Он не ответил.

Кристина стояла у шкафа, прижав телефон к груди. Её лицо уже не было вызывающим. Теперь на нём читалось то самое чувство, которое я сама носила последние месяцы: ужас человека, внезапно увидевшего под ногами не пол, а тонкий лёд.

— Рома, — сказала она, — ответь ей.

— Это старый вопрос.

— Банк сказал, что долг действующий.

— Они ошиблись.

Сергей Андреевич раскрыл журнал и достал ещё один лист.

— Ошиблись не только они. В реестре товарищества указано, что Марина подписывала поручительство три месяца назад.

Я взяла бумагу.

На ней снова стояла моя подпись.

Но рядом был адрес, по которому я никогда не жила, и сумма, от которой у меня перехватило дыхание. Миллион сто сорок тысяч рублей.

Я вспомнила тот вечер. Роман тогда приехал поздно, пах табаком и мокрой шерстью, хотя говорил, что задержался в офисе. Он положил передо мной стопку бумаг.

— Это документы на перерасчёт коммунальных платежей, — сказал он.

Я подписала последний лист, не читая.

Он знал, что я поверю.

— Ты подсунул мне поручительство под коммунальные бумаги, — произнесла я.

— Я собирался всё вернуть.

— Когда?

— Когда продам машину.

— Машина записана на твою мать.

Галина Петровна резко подняла голову.

— Роман, ты обещал, что кредит на два месяца.

— Мама, замолчи.

— Ты сказал, что деньги нужны для лечения! — В её голосе впервые появилась не строгость, а страх. — Я отдала тебе накопления и подписала согласие на залог дачи.

Я посмотрела на неё.

— И вы всё это время обвиняли меня в неблагодарности?

Галина Петровна сжала губы.

— Он сказал, что ты бросаешь его и хочешь забрать квартиру.

— Квартиру, которую мы арендовали.

— Я поняла это только сегодня.

Роман рванулся к выходу.

Сергей Андреевич встал перед ним.

— Сначала верните документы.

— Какие ещё документы?

— Копию паспорта Марины. Она лежит в архиве вместе с вашим заявлением.

Роман замер.

Тамара Сергеевна достала из шкафа пластиковую папку. В ней были копии моего паспорта, справка о доходах и лист с моей подписью. Я сразу заметила странную деталь: на справке стояла печать фирмы, где я никогда не работала.

— Я работала там всего два месяца семь лет назад, — сказала я. — Но эта справка датирована прошлой зимой.

Роман отвёл взгляд.

Кристина медленно повернулась к нему.

— Ты подделывал не только её подпись?

— Мне нужен был доход поручителя.

— Ты оформил кредит на её имя?

— Не оформил. Только использовал данные.

— Это не делает ситуацию лучше.

Я почувствовала не облегчение, а усталость. Такая усталость приходит, когда наконец находишь источник боли и понимаешь, сколько сил потратил, пытаясь лечить не ту рану.

— Тамара Сергеевна, что я должна сделать?

— Подписать заявление о непродлении. И отдельно зафиксировать состояние квартиры. Дальше банк получит ваши возражения и копии документов.

— А если он не съедет?

— Тогда он останется без доступа к договору. После окончания срока замок сменит собственник.

Роман повернулся ко мне.

— Марина, не разрушай мне жизнь.

— Ты сам принёс её за наш стол вместе с Кристиной.

— Я любил тебя, но с тобой было невозможно.

— Поэтому ты решил украсть моё имя?

Он сжал челюсть.

— Я хотел, чтобы меня наконец уважали.

Эти слова прозвучали честнее всех его объяснений.

Он хотел не Кристину. Он хотел выглядеть мужчиной, который может оплатить квартиру, начать дело, купить новую жизнь. Только платить собирался чужой подписью.

Кристина сняла кольцо и положила его на папку.

— Я не буду с тобой жить.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Понимаю. Ты продал мне место, которого не имел, и залез в долги, о которых лгал.

— Кристина…

— Не называй меня так, будто мы всё ещё пара.

Она достала телефон и открыла приложение банка.

— Я сейчас отправляю себе копии переводов и расписки. И больше ни одного рубля ты от меня не получишь.

Роман посмотрел на меня.

— Ты довольна?

— Нет.

Я действительно не была довольна.

Мне не хотелось видеть его униженным. Хотелось только, чтобы он перестал делать мою жизнь залогом своих желаний.

Вечером я вернулась в квартиру одна. На столе всё ещё стояла тарелка Кристины. На её краю засохла капля соуса. В спальне исчезла дорожная сумка, но остался красный трамвайный брелок.

Я подняла его и положила рядом с договором аренды.

Роман пришёл через час.

Он не кричал. Просто стоял у порога с пакетом вещей и смотрел на бумаги.

— Мама ушла к сестре, — сказал он.

— Хорошо.

— Кристина заблокировала меня.

Я ничего не ответила.

— Тамара сказала, что ты берёшь её работу.

— Не её. Свой договор.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я могу всё исправить.

— Начни с банка.

— А потом?

— Потом вернёшь деньги Кристине.

— А ты?

— Я подам возражения по кредиту и соберу документы.

— Ты хочешь, чтобы меня посадили?

— Я хочу, чтобы ты сам отвечал за то, что подписывал.

Он долго смотрел на меня, потом положил на стол связку ключей от управляющей компании.

— Я взял их, чтобы попасть в архив.

— Знаю.

— Я не думал, что всё зайдёт так далеко.

— Ты думал, что зайдёт ровно настолько, насколько это будет удобно тебе.

Он забрал пакет и вышел.

Через двадцать шесть дней мы встретились с Тамарой Сергеевной для передачи квартиры. Роман пришёл один. Кристина прислала представителя, чтобы забрать свои вещи и получить копии переводов. Галина Петровна не пришла, но передала мне короткую записку: «Я была неправа. Прости, что поверила ему раньше тебя».

В комнате пахло мылом и свежей краской. Мы с Тамарой проверили стены, краны, счётчики. Всё было цело.

Роман поставил подпись в акте.

Рука у него дрожала.

— Ты правда будешь здесь работать? — спросил он.

— В соседнем доме. Там люди хотя бы спрашивают, прежде чем занимать чужой стул.

Он криво усмехнулся, но улыбка не удержалась.

На столе лежал красный трамвайный брелок. Кристина забыла его специально или случайно — я так и не узнала. Я прикрепила его к связке ключей от архива, которую Тамара Сергеевна передала мне в первый рабочий день.

Роман увидел это.

— Ты оставила его себе?

— Он больше не твой.

— Почему?

Я посмотрела на маленький трамвай, у которого стёрлась краска на окнах.

— Потому что он всё-таки довёз меня туда, куда ты боялся ехать.

За стеной щёлкнул замок нового кабинета. На столе лежала папка с первым заявлением жильца — протекающий стояк на третьем этаже, время обращения и фамилия. Я взяла ручку, открыла журнал и написала напротив: «Принято. Разберусь сегодня».

А красный трамвай тихо качнулся на связке ключей, будто снова тронулся с места.

Оцените статью