ЧАСТЬ 4 — Я узнал, что мать поселилась у нас без спроса, но её первая просьба заставила Таню побледнеть

ЧАСТЬ 4

Я вырвал телефон у Николая.

— Кто там?

В трубке потрескивал ветер и гремел металлический засов.

— Игорь? — спросил незнакомый голос. — Я председатель кооператива. У вас до утра понедельника, потом помещение опечатают.

— На каком основании?

— На основании договора займа.

— А на основании регистрации права?

Человек замолчал.

— Вы видели документы?

— Я видел человека, который их принёс. Он говорит, что ваш отчим перед смертью отказался от сделки.

— Как его зовут?

— Виктор Сафронов.

Мать резко села.

— Сафронов? — переспросила она.

— Ты его знаешь?

Она закрыла глаз ладонью.

— Это сын бывшего бухгалтера кооператива. Он тогда всё оформлял.

— И что ему нужно?

— Гараж.

Николай выругался и пошёл за курткой.

— Едем.

Таня схватила меня за рукав.

— Ты не можешь ехать после целого дня за рулём.

— Если я не поеду, утром там не останется ни одного моего инструмента.

Мать поднялась.

— Я поеду с тобой.

— Тебе нельзя на холод.

— А тебе нельзя всю жизнь убегать от того места.

Эта фраза ударила точнее любой ссоры.

Через двадцать минут мы сидели в моём фургоне. Мать устроилась рядом, придерживая живот и пакет с каплями. На торпеде кивала пластмассовая собачка, та самая, которую подарила Поля. Её голова стучала о приборную панель на каждой выбоине.

— Ты мог рассказать мне про похороны, — сказала мать.

— Я боялся.

— Чего?

— Увидеть его мёртвым. Понять, что больше не успею сказать спасибо.

— А мне ты почему не сказал?

Я сжал руль.

— Потому что тогда пришлось бы признаться, что я подвёл вас обоих.

Мать долго молчала.

— Ты подвёл нас не тем, что не приехал, — сказала она. — А тем, что после этого решил, будто не имеешь права больше быть сыном.

У гаража горел один фонарь. Под ним стояли председатель кооператива, Виктор Сафронов и женщина лет шестидесяти с папкой на груди.

— Вот он, — сказал Виктор. — Человек, который внезапно вспомнил о собственности.

— А вы человек, который внезапно вспомнил о долге, — ответил я.

Виктор усмехнулся.

— Договор просрочен. Помещение переходит кредитору.

Женщина с папкой подняла руку.

— Не переходит.

Все повернулись к ней.

— Вы кто? — спросил председатель.

— Елена Михайловна. Я вела бухгалтерию кооператива до две тысячи двадцатого года.

Виктор побледнел.

— Вас никто не приглашал.

— Меня пригласил Сергей Иваныч. Ещё тогда.

Она достала из папки квитанцию.

— Деньги он вернул полностью. Вот расходный ордер. Сто восемьдесят тысяч. Подпись председателя есть.

Председатель выхватил бумагу.

— Этого не может быть.

— Может. Я хранила копию дома, потому что оригинал исчез из архива на следующий день.

Я посмотрел на Виктора.

— Кто забрал оригинал?

Он сделал шаг назад.

— Я ничего не забирал.

— Тогда почему вы пришли сюда с договором, который уже закрыт?

Виктор сжал папку так, что картон хрустнул.

— Потому что ваш отчим обещал мне этот гараж!

Мать ахнула.

— Не лги.

— Он задолжал мне лично! За ремонт крыши! Я вложил деньги, а он всё переписал на мальчишку!

— На какого мальчишку? — спросил я.

Виктор смотрел на меня с такой злостью, будто я украл у него не гараж, а всю жизнь.

— На своего любимчика. Он всегда говорил, что ты из него человека сделал. А ты даже на похороны не приехал.

Я ожидал, что эти слова раздавят меня. Но рядом стояла мать, и я вдруг понял: Виктор пытался использовать мой стыд как ключ.

Я достал из папки Сергеево письмо.

— Он знал, что вы придёте. Поэтому написал: «Если кто-то назовёт Игоря временным владельцем, покажите эту страницу».

На странице была не только подпись Сергея Иваныча. Там стояла подпись Виктора — под распиской о получении всей суммы.

Елена Михайловна тихо сказала:

— Он получил деньги и всё равно решил забрать помещение.

Председатель посмотрел на Виктора.

— Ты говорил, что платежа не было.

— Я не обязан перед вами оправдываться!

— Обязан, — ответил председатель. — Потому что из-за твоей подделки кооператив мог лишиться помещения и получить большой скандал.

Виктор бросил папку на землю.

— Да что вы все к нему привязались? Он годами туда не приходил!

— Приходил, — сказала мать. — Каждый раз, когда кто-то звонил и просил починить насос, мотор или отопление. Он просто не называл это своим местом.

Я впервые посмотрел на гараж не как на старую коробку с протекающей крышей, а как на комнату, где Сергей Иваныч когда-то отходил в сторону и давал мне держать фонарь.

Председатель поднял расписку.

— Утром мы отменим передачу помещения. А вам, Виктор, лучше самому объяснить, куда делся оригинал.

— Вы меня выгоняете?

— Нет. Это вы сами себя выгнали.

Он сказал это спокойно. Без угрозы. Поэтому Виктор отступил, будто его толкнули.

Когда все ушли, мы с матерью остались перед гаражом. На двери висел старый жестяной номер, наполовину стёртый дождями.

— Дом ты действительно продала? — спросил я.

— Задаток верну завтра.

— Не надо.

— Игорь…

— Я не возьму деньги за дом.

— А долг?

— Долг закрою сам. Продам часть оборудования, возьму заказы, поговорю с кооперативом. Только не отдавай дом.

Мать посмотрела на меня через тёмное стекло.

— Ты уверен?

— Нет.

Она впервые за вечер улыбнулась.

— Вот теперь похож на себя.

Я достал ключ от гаража. Тот самый, который Сергей Иваныч когда-то положил мне в ладонь и сказал: «Не крути слишком сильно — сорвёшь резьбу».

Замок поддался не сразу. Внутри пахло пылью, железом и старым машинным маслом. На верстаке лежал мой первый разводной ключ. Рядом — жестяная кружка с вмятиной.

Мать провела пальцами по стене.

— Он всё оставил.

— Не всё.

— Что ещё?

Я снял со стены старый фонарь и включил его. Луч дрогнул, осветив потолок, стеллажи и полки с разобранными насосами.

— Одного человека здесь не хватает.

Мать встала рядом.

— Он бы сказал, что хватит разговаривать и пора чинить крышу.

— Скажет.

— Как?

Я посмотрел на её капли, на опухшее лицо, на красную резинку вокруг запястья.

— В понедельник ты идёшь на осмотр. Потом мы возвращаемся сюда. Ты будешь сидеть на табурете и командовать, а я полезу на крышу.

— Я не командую.

— Конечно.

Она тихо рассмеялась, но смех быстро перешёл в кашель. Я подал ей воду из фургона.

В этот момент зазвонил мой телефон. Таня сообщила, что Поля проснулась и спрашивает, привезём ли мы бабушку домой.

Мать взяла трубку.

— Привезём, — сказала она. — Только сначала Игорь должен кое-что закончить.

Я поднял взгляд на потолок, где дождь пробил маленькую тёмную точку.

— Что именно?

Мать указала на ведро.

— Поставь его под течь, мастер.

И я поставил ведро туда, куда когда-то ставил фонарь, пока Сергей Иваныч молча держал лестницу.

Оцените статью