В субботу утром Катя внесла в нашу квартиру розовый чемодан и заявила, что теперь будет жить здесь, а мой муж промолчал.
Я стояла у кухонного стола с чашкой остывшего кофе. На блюдце дрожала ложка, хотя я держала её неподвижно. Катя прошла мимо меня в гостиную, поставила чемодан на ковёр и достала из сумки плюшевого медведя.
— Ну что, сестрёнка, встречаешь новую соседку? — спросила она.
— Ты ошиблась адресом, — ответила я.
Максим закрыл входную дверь и замер рядом с обувницей. На его пальце блестело обручальное кольцо, то самое, которое мы купили после первой премии и долго выплачивали по частям.
— Алин, давай без скандала, — пробормотал он.
— Скандал начался не сейчас. Он начался три дня назад, когда твоя мать решила, что может распоряжаться нашим домом.
Катя плюхнулась на диван, будто жила здесь всегда.
— Мама сказала, что ты согласна. Максим тоже не против.
Я посмотрела на мужа. Он уставился на узор кафеля.
— Я сказал, что можно попробовать, — произнёс он.
— Попробовать что? Поселить взрослую женщину без моего согласия?
— Мне негде жить, — Катя резко поднялась. — Или для тебя это ничего не значит?
— У тебя есть квартира Галины Ивановны.
— Там я мешаю маме.
— А у нас, значит, не мешаешь?
В прихожей пахло мокрой шерстью и чужими духами. Катя распахнула шкаф и начала освобождать полку для одежды. Я увидела, как она положила туда розовую косметичку, рядом с моими коробками с документами.
— Убери вещи, — сказала я.
— Не буду.
— Катя.
— Ты кто такая, чтобы мной командовать?
Я почувствовала, как внутри поднимается холодная, ясная злость.
— Хозяйка этой квартиры.
Максим резко повернулся.
— Не начинай про хозяйку.
— Почему? Ты ведь прекрасно знаешь, кто шесть лет платил ипотеку, пока твоя мать говорила, что у неё «Катя на шее».
В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя Галины Ивановны. Максим потянулся к нему, но я включила громкую связь.
— Ну наконец-то! — крикнула свекровь. — Катюша уже приехала? Алина, надеюсь, ты не устроишь истерику.
— Она уезжает сегодня.
— Это не тебе решать! Максим — её брат. Он имеет право помочь семье.
— Помогать можно за своим столом, а не за моим.
На другом конце повисла пауза. Потом Галина Ивановна заговорила тихо, почти ласково:
— Ты очень уверенно говоришь для женщины, которая не знает всей правды о квартире.
У меня пересохло во рту.
— Что вы имеете в виду?
— Спроси у мужа. Он всё тебе объяснит.
Связь оборвалась. Максим побледнел и сунул телефон в карман.
— Что она знает?
— Ничего, — сказал он слишком быстро.
Катя улыбнулась, а затем достала из сумки папку с прозрачной обложкой. На ней лежала наклейка с номером нашей квартиры — 17Б.
— Мама сказала, это пригодится, — прошептала она.
Я шагнула к папке. Максим перехватил меня за запястье.
— Алина, не трогай.
В его голосе был страх. Не раздражение. Не растерянность.
Страх.
Я медленно высвободила руку и потянулась к папке. Пластиковая кнопка уже поддалась, когда в дверь снова позвонили…
ЧАСТЬ 2
Я открыла папку, но Максим рванул её на себя. Прозрачная обложка хрустнула, а изнутри выпал лист с печатью и чьей-то подписью.
— Ты обещал, что она ничего не увидит! — выдохнула Катя.
— Замолчи, — бросил Максим.
Я подняла лист с пола. Вверху стояло название нотариальной конторы, ниже — данные нашей квартиры и фраза о согласии на регистрацию гражданки Екатерины Воронцовой.
Подпись была похожа на мою.
Слишком похожа.
— Это что? — спросила я.
Максим побледнел.
— Черновик. Ничего не оформлено.
— Почему здесь моя подпись?
— Я хотел всё решить до твоего возвращения.
— То есть ты подделал её?
Катя отшатнулась к дивану.
— Я не знала, что он так сделает.
— Зато знала, зачем приехала.
Максим выхватил документ.
— Ты не понимаешь. Катя должна где-то зарегистрироваться. У неё долги, ей угрожают выселением.
— И ты решил спрятать её в нашем доме?
— Мама сказала, что это временно.
— Мама много чего говорит.
Он сжал лист, и бумага смялась у него в руке.
В тот момент я поняла: свекровь не просто хотела поселить Катю на диване. У них был план, подготовленный заранее.
Я позвонила в нотариальную контору, указанную на документе. Секретарь сначала отказалась говорить, но, услышав моё имя, попросила приехать в понедельник утром.
— Почему? — спросила я.
— Вам лучше увидеть это лично, — ответила женщина.
В понедельник в девять утра я вошла в маленький кабинет с запахом бумаги и кофе. Нотариус Елена Сергеевна положила передо мной толстую папку.
— Ваш муж был здесь в пятницу, — сказала она.
— Один?
— С матерью. Они принесли заявление и копии документов.
— А подпись?
Нотариус сняла очки.
— Я не приняла заявление. Подпись вызвала сомнения.
— Но почему вы позвали меня?
Елена Сергеевна открыла внутренний карман папки. Там лежал ещё один лист, исписанный от руки.
— Потому что после их ухода ваш муж сказал фразу, которую я не смогла забыть: «Если Алина узнает, квартира уйдёт вместе с Катиной проблемой».
Я почувствовала, как холод поднимается от пола к груди.
— Какой проблемой?
Нотариус посмотрела мне прямо в глаза.
— У вашей золовки есть не только долги. Вчера утром сюда звонили люди, требующие подтверждения, что она зарегистрирована по вашему адресу. И они сказали, что уже получили копию договора на квартиру…
❤️ Спасибо, что читаете! Продолжение ждёт вас в следующей части 👇
ЧАСТЬ 3
— Какой договор? — переспросила я.
Елена Сергеевна достала из папки копию. На первой странице стояла дата, когда мы с Максимом оформляли ипотеку. Я помнила этот день: у меня тогда был шарф с вышитым медным листком, и нитка всё время цеплялась за ручку двери банка.
— Это не тот договор, который хранится у вас, — сказала нотариус. — Здесь указано, что квартира приобретена исключительно на ваши средства и принадлежит вам.
Я перечитала строку трижды.
— Но Максим тоже подписывал бумаги.
— Он был созаёмщиком. Не собственником.
Дверь кабинета открылась. На пороге стояли Максим и Галина Ивановна. Видимо, они приехали следом.
— Алина, не устраивай сцен, — сказала свекровь.
— Сцену устроили вы. Вы принесли нотариусу мою поддельную подпись.
Максим закрыл глаза.
— Я хотел защитить Катю.
— От кого?
Из коридора донёсся резкий мужской голос:
— От нас, если точнее.
В кабинет вошёл незнакомец в коричневом пальто. За ним стояла молодая женщина с папкой.
— Я представляю кредитора Екатерины Воронцовой, — сказал он. — Её долг обеспечен распиской Максима Сергеевича.
Я повернулась к мужу.
— Что он подписал?
Галина Ивановна шагнула вперёд.
— Ничего страшного. Максим поручился за сестру. Если она не заплатит, можно будет продать квартиру.
Елена Сергеевна резко встала.
— Нельзя. Максим не собственник. А документ, который вы пытались использовать, содержит подделанную подпись супруги.
Катя закрыла лицо руками.
— Я не просила их подделывать!
— Но ты знала о расписке, — сказал Максим.
— Я думала, ты просто поговоришь с Алиной.
Свекровь сорвалась:
— Ты обязана помочь! Катя может попасть на улицу!
— Поэтому вы решили отдать ей мой дом?
— Мы хотели продать его, закрыть долг и купить вам с Максимом маленькую квартиру. А Катя получила бы деньги на лечение.
Я замерла.
— Какое лечение?
Катя медленно опустила руки.
— Я беременна, — сказала она. — И отец ребёнка исчез. Долги появились из-за клиники и лекарств.
В кабинете стало тесно от чужого дыхания.
Максим прошептал:
— Я хотел сказать тебе.
— Ты хотел сначала украсть у меня право решать.
Я забрала копии документов. Но в этот момент мой телефон завибрировал. На экране было сообщение из банка: «Зафиксирована попытка изменения данных по ипотечному договору. Для подтверждения сделки явитесь сегодня до четырнадцати часов».
Галина Ивановна посмотрела на экран и вдруг улыбнулась.
— Значит, они всё-таки успели подать заявление…
Тогда я поняла: нотариус была не последним человеком, которого они обманули. Где-то уже лежал документ, способный заблокировать квартиру, и срок оставался до двух часов…
Одна подпись могла отнять у меня всё…
Я думала, что защищаю только квартиру. Но документы показали: под ударом оказалась вся семья. А настоящий выбор сделал человек, от которого я этого уже не ждала.
«Квартира никого не спасёт. Я сама отвечу за свой долг».
Галина Ивановна побледнела.
👇 Финал истории уже открыт

