ЧАСТЬ 4 — Мафия-босс позвал тихую секретаршу на ужин ради пари, но её появление заставило его спутника побледнеть

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение дважды.

Потом спросила:
— Откуда они знают о моей дочери?

Двейн поднял взгляд.
— У тебя есть дочь?
— Её зовут Нора. Ей десять лет. Она сейчас у моей сестры.

Саймон улыбнулся. Не широко. Почти ласково.

— Ты правда думала, что два года сортировки бумаг сделали тебя невидимой? Мы проверяли каждого, кто приближался к счетам.

Я шагнула к нему.
— Где Нора?

— В безопасности, если Марта оставит журнал в сейфе.

Двейн схватил Саймона за воротник.
— Если ты к ней прикоснулся…
— Ты что сделаешь? Устроишь сцену в ресторане? Позовёшь тех людей у бара? Они уже заняты другим.

Я смотрела на Саймона и понимала: он не лгал о Норе. Но он лгал о том, что контролирует ситуацию. Его пальцы дрожали. На манжете выступило красное пятно от разбитого бокала.

Я достала телефон.
— Нора, это мама. Ты меня слышишь?

Ответила не Нора, а моя сестра Клара.
— Эддисон, она здесь. Но к дому подъезжала чёрная машина.

Я закрыла глаза.
— Уезжайте через задний двор. Не бери вещи. Иди к аптеке на углу. Там будет человек в серой шапке.

Двейн посмотрел на меня.
— У тебя есть план.
— У меня всегда есть план. Просто раньше вы принимали его за список покупок.

Я повернулась к таможеннику.
— Передайте Марте, чтобы она не открывала сейф. Журнал у неё не единственный.

Двейн нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?

Я расстегнула медную брошь. Под металлическим якорем оказался крошечный бумажный клапан. Я вытащила из него тонкую полоску микроплёнки.

— Отец оставил мне это в день смерти. Я нашла её в подкладке его пальто. Девять лет не знала, что на ней. Три месяца назад отдала плёнку специалисту.

Саймон перестал улыбаться.

— Ты сказала, что у тебя только лист.
— Я сказала ровно то, что хотела, чтобы ты услышал.

На плёнке были не записи разговора и не признание. Это была фотография страницы из журнала, снятая настолько близко, что видны номера контейнеров, даты и подписи. Внизу стояли две фамилии: Флетчер и Кросс.

Двейн посмотрел на снимок.
— Моей подписи там нет.
— Нет. Там стоит подпись человека, который оформлял перевозки после твоего отца.

Саймон отступил.
— Ты не понимаешь, что делаешь.
— Понимаю. Поэтому не передала снимок сразу. Если со мной что-то случится, копии уйдут трём людям.

— Кому?
— Одному журналисту, одной судоходной компании и женщине, которая сегодня позвонила тебе.

В этот момент телефон Двейна снова зазвонил. Он включил громкую связь.

— Двейн, — сказала Марта, — я нашла вторую страницу. На ней приказ о перевозке Гарольда. Его подписал не Саймон.

Я услышала шорох бумаги.

— Подпись принадлежит твоему дяде, — продолжила Марта. — Он был владельцем компании до тебя. Гарольд собирался раскрыть не только контрабанду людей, но и то, что твой дядя продавал имена свидетелей. Саймон выполнял его распоряжения.

Двейн словно получил удар.
— Мой дядя умер семь лет назад.
— Но перед смертью перевёл все счета на имя человека, который сейчас сидит рядом с тобой.

Саймон бросился к выходу. Таможенник преградил ему дорогу, но Двейн остановил его жестом.

— Нет. Пусть идёт.

Я резко повернулась.
— Ты с ума сошёл?

— Он поедет к сейфу. К тому, где хранятся остальные бумаги. Марта ещё там.

Двейн снял часы и положил их на стол.
— Внутри передатчик. Я установил его после того, как понял, что Саймон следит за моими людьми.

Я уставилась на него.
— Ты знал?
— Подозревал. Но слишком долго выбирал удобное молчание.

Он пошёл следом за Саймоном.

Мы выехали через служебный вход. Дождь бил по капоту, а медный якорь лежал у меня в ладони. Я впервые не чувствовала в нём только тяжесть прошлого. В нём был маршрут.

Старый склад находился у третьего причала, за ржавыми воротами. Саймон уже успел войти. Внутри пахло мазутом, мокрым картоном и железом.

Марта стояла у сейфа. Рядом — Клара и Нора.

Я побежала к дочери.
— Мама!

Нора вцепилась в моё платье.
— Этот дядя сказал, что ты работаешь на плохих людей.
— Я работала рядом с плохими людьми, но не на них.

Саймон держал Марту за плечо.
— Отдай ключ.

Двейн появился за его спиной.
— Отпусти её.

— Ты привёл её сюда? — Саймон рассмеялся. — Ты действительно решил стать героем после девяти лет трусости?

Двейн остановился в нескольких шагах.
— Нет. Я привёл человека, который знает код.

Он посмотрел на меня.

Я достала из кармана один из серебряных зажимов, которые машинально взяла перед уходом из ресторана. На внутренней стороне был выгравирован ряд цифр.

— Это код отца, — сказала я. — Дата, когда он отказался подписать первый ложный отчёт.

Саймон резко дёрнул Марту.
— Открой сейф!

— Она не станет, — сказала я.

— Тогда я застрелю её.

Нора прижалась к Кларе. Двейн сделал шаг вперёд.

— Саймон, ты проиграл. Все документы уже переданы.
— Документы можно уничтожить.
— Но не людей, которые их видели.

Саймон повернул оружие к Двейну.

И тогда Марта ударила его локтем в горло. Двейн рванулся вперёд, выбил оружие, а я успела оттолкнуть Нору за металлический стеллаж. Выстрел расколол воздух и ударил в потолочную балку.

Саймон упал на колени.

Он смотрел не на Двейна, а на сейф.
— Там всё, — прохрипел он. — Всё, что осталось от твоего отца. Ты понимаешь? Он хранил доказательства, но не успел их отдать.

Я ввела код.

Замок щёлкнул.

Внутри лежали журналы, фотографии, банковские бумаги и конверт с моим именем. Не серый, не новый — жёлтая почтовая бумага, потемневшая по краям.

Я открыла его дрожащими пальцами.

«Эддисон, если ты читаешь это, значит, я не успел вернуться. Не верь тем, кто скажет, что твоя жизнь должна быть посвящена моей смерти. Выбери то, что я не смог выбрать: людей, которых можно спасти».

Под письмом лежал список из двадцати трёх имён. Люди, которых вывезли через причал. Некоторые были детьми.

Двейн прочитал список через моё плечо.
— Мы найдём их.
— Не «мы», — сказала я. — Ты передашь мне все счета и свидетельства. И будешь говорить правду, даже если она уничтожит твоё имя.

Он кивнул.
— Да.

— И компанию тоже.

Двейн посмотрел на склад, на контейнеры, на Саймона, которого уже окружили люди таможенной службы.
— Компания станет фондом для поиска пропавших. Всё имущество, которое удастся вернуть, пойдёт туда.

— А ты?

Он вынул из кармана ключ от кабинета на третьем причале.
— Я буду работать там, где началась эта история. С теми, кто готов проверить каждую накладную.

Я не простила его в ту ночь. Прощение не появляется после одного признания, особенно когда девять лет молчания лежат между людьми тяжелее железной двери.

Но я передала ему первый журнал.

Не из доверия.

Из расчёта.

Нору вывела Клара. Марта осталась давать показания и держала ладонь на плече дочери так, будто больше никогда не позволит страху решать за неё.

Саймон, проходя мимо, остановился.
— Ты всё равно останешься одна, Эддисон. Такие, как ты, не умеют жить без войны.

Я посмотрела на его окровавленную манжету.
— А такие, как ты, не умеют жить без зрителей.

Он отвёл глаза не от стыда, а потому что рядом стояла Марта.

На рассвете я вернулась в кабинет Двейна. На моём столе всё ещё лежали двенадцать серебряных зажимов. Я разложила ими найденные списки по датам, отделив имена живых от тех, чья судьба оставалась неизвестной.

Двейн стоял у двери.

— С чего начнём? — спросил он.

Я подняла лист с первым номером контейнера.

— С тех, кого твой причал проглотил.

За стеной зазвонил старый телефон диспетчерской. Нора, уже в коридоре, крикнула, что нашла ещё один ключ в кармане отцовского пальто.

Я сжала медный якорь и ответила:

— Говорите. Я записываю.

Оцените статью