ЧАСТЬ 4
…Я перечитала сообщение трижды.
Майя сидела рядом, держась за край стула. На её рюкзаке болтался маленький пластиковый брелок в форме жёлтого автобуса — подарок, который я купила ей в первый день школы.
— Мам, что там написано?
Я накрыла экран ладонью.
— Ничего, что ты должна сейчас знать.
Юлиан шагнул ко мне.
— Отдай телефон.
— После того, как ты попытался забрать мою дочь из школы?
— Я не отдавал такой приказ.
— Тогда кто отдал?
Он посмотрел на Павла.
Павел сжал кожаную папку так сильно, что побелели костяшки.
— Марк Беннет, — сказал он. — Он звонил мне вчера. Сказал, что Юлиан разрешил ему забрать девочку.
Хлоя вздрогнула.
— Марк не работает на Юлиана.
— Работает, — ответила Диана. — Только не так, как мы думали.
Она достала из конверта распечатку звонков. Марк связывался с Юлианом семь раз за последнюю неделю, а затем трижды — с нотариусом, который заверял доверенность на продажу студии.
Юлиан выхватил лист.
— Это незаконно полученные сведения.
— Они были переданы самим оператором по запросу банка, — сказала Диана. — И есть ещё кое-что.
Она повернула к нему второй лист.
На нём стояла подпись Марка и дата двухлетней давности.
Хлоя побледнела.
— Это соглашение о разделе наследства.
— Какого наследства? — спросила я.
— Наш отец оставил мне небольшую строительную компанию, — сказала Хлоя. — А Марку — долю. Но он проиграл всё в долгах. Юлиан обещал закрыть их, если я подпишу поручительство.
Марк не просто помогал Юлиану.
Он пытался выкупить долю Хлои через её долги.
Но почему в документах появилась моя студия?
Ответ принёс человек, которого мы меньше всего ожидали увидеть. Директор школы вошёл в комнату и положил на стол тонкую папку.
— Это передал курьер, — сказал он. — Для Елены.
Внутри лежал нотариальный журнал. На странице была моя фамилия и подпись, которой я никогда не ставила.
Подпись выглядела почти настоящей. Почти.
Я узнала маленькую деталь: настоящий росчерк я всегда заканчивала резким подъёмом вверх, потому что много лет назад повредила кисть. На подделке линия уходила вниз.
— Юлиан, — сказала я.
Он отвернулся.
— Я не подделывал её лично.
— Но знал.
— Я думал, что верну деньги.
— Ты знал, что заявление подают сегодня?
Он молчал.
— Знал? — повторила я.
Юлиан посмотрел на Майю.
— Я хотел, чтобы она получила лечение. Ей нужна операция, а денег не хватало.
Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сместилось.
— Ты мог сказать мне.
— Ты бы продала всё, что у нас есть.
— Да, — ответила я. — Я бы продала всё. Но ты решил продать моё имя.
В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Марк Беннет.
— Не слушайте его, — сказал он. — Юлиан сам придумал схему.
Хлоя шагнула к брату.
— Ты приходил за Майей.
— Я хотел надавить на Елену.
— Ребёнком?
Марк опустил взгляд.
Юлиан бросился к нему.
— Ты обещал, что никто не пострадает!
Эта фраза стала признанием громче любого документа.
Диана сразу включила громкую связь с банком. Я говорила чётко, несмотря на дрожь в голосе.
— Я отзываю все полномочия, о которых не знала. Прошу заморозить операцию по продаже студии и заблокировать счета, связанные с залогом.
Менеджер банка подтвердил распоряжение. Заявку остановили.
Но это не вернуло деньги на лечение Майи.
И не отменило того, что Юлиан сделал.
Вечером мы отвезли Майю в клинику. Врач сказал, что операцию можно перенести на две недели, если оплатить первый взнос. Я открыла приложение банка и увидела остаток на личной карте — деньги, которые копила на новое помещение для студии.
Их хватало ровно на первый платёж.
Я перевела всю сумму.
— Ты останешься без мастерской, — тихо сказала Хлоя, стоявшая рядом.
— Мастерскую можно построить заново. Имя — сложнее.
Юлиан ждал в коридоре. Он выглядел старше на десять лет.
— Я могу подписать признание, — сказал он.
— Подпишешь.
— И отдам всё, что осталось.
— Отдашь не мне. В счёт долгов Майи и тех, кого ты втянул.
Он кивнул.
Я не простила его в тот вечер. Простить человека, который поставил подпись вместо тебя, нельзя по приказу сердца.
Но я позволила ему войти в палату перед операцией. Майя спала, сжимая тот самый брелок-жёлтый автобус.
Юлиан остановился у кровати.
— Я не заслуживаю, чтобы она называла меня папой.
— Это решит не твоя вина и не моё наказание. Это решит она сама, когда сможет.
Он положил на тумбочку ключ от сейфа.
— Там ещё документы. Всё, что я прятал.
Я взяла ключ, но не посмотрела на него.
— Диана заберёт их утром.
— Елена…
— Уходи.
Он вышел, а Хлоя осталась у стены. В руке она держала свою копию поручительства.
— Почему вы помогаете мне? — спросила она.
— Потому что ты тоже поверила человеку, который говорил уверенно.
— Я отдам свою долю, чтобы закрыть часть долга.
— Не отдавай то, что тебе оставил отец. Пусть Марк сам отвечает за свои решения.
Хлоя посмотрела на меня и впервые за весь день заплакала.
Утром врач принёс документы на операцию. В графе «ответственное лицо» я поставила свою подпись — с резким подъёмом в конце.
Майя открыла глаза.
— Мам, папа правда уезжает?
Я села рядом.
— Он уезжает из нашей квартиры. Но не из твоей истории. Решать, кем он будет в ней, станешь ты.
Она долго молчала, потом сняла с рюкзака жёлтый автобус и положила его мне на ладонь.
— Тогда пусть сначала научится приезжать вовремя.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
За стеклом хирургической палаты загорелась зелёная лампа. А на моей ладони маленький автобус смотрел вперёд, туда, где у Юлиана больше не было ни места у окна, ни места рядом со мной.
— Папа, — прошептала Майя, — не опаздывай к моей операции.
Пропустили начало?
