ЧАСТЬ 4 — Я заняла место рядом с мужем в самолёте, хотя он летел «по работе», и незнакомка у окна побледнела

ЧАСТЬ 4

…Я перечитала сообщение трижды.

Майя сидела рядом, держась за край стула. На её рюкзаке болтался маленький пластиковый брелок в форме жёлтого автобуса — подарок, который я купила ей в первый день школы.

— Мам, что там написано?

Я накрыла экран ладонью.

— Ничего, что ты должна сейчас знать.

Юлиан шагнул ко мне.

— Отдай телефон.

— После того, как ты попытался забрать мою дочь из школы?

— Я не отдавал такой приказ.

— Тогда кто отдал?

Он посмотрел на Павла.

Павел сжал кожаную папку так сильно, что побелели костяшки.

— Марк Беннет, — сказал он. — Он звонил мне вчера. Сказал, что Юлиан разрешил ему забрать девочку.

Хлоя вздрогнула.

— Марк не работает на Юлиана.

— Работает, — ответила Диана. — Только не так, как мы думали.

Она достала из конверта распечатку звонков. Марк связывался с Юлианом семь раз за последнюю неделю, а затем трижды — с нотариусом, который заверял доверенность на продажу студии.

Юлиан выхватил лист.

— Это незаконно полученные сведения.

— Они были переданы самим оператором по запросу банка, — сказала Диана. — И есть ещё кое-что.

Она повернула к нему второй лист.

На нём стояла подпись Марка и дата двухлетней давности.

Хлоя побледнела.

— Это соглашение о разделе наследства.

— Какого наследства? — спросила я.

— Наш отец оставил мне небольшую строительную компанию, — сказала Хлоя. — А Марку — долю. Но он проиграл всё в долгах. Юлиан обещал закрыть их, если я подпишу поручительство.

Марк не просто помогал Юлиану.

Он пытался выкупить долю Хлои через её долги.

Но почему в документах появилась моя студия?

Ответ принёс человек, которого мы меньше всего ожидали увидеть. Директор школы вошёл в комнату и положил на стол тонкую папку.

— Это передал курьер, — сказал он. — Для Елены.

Внутри лежал нотариальный журнал. На странице была моя фамилия и подпись, которой я никогда не ставила.

Подпись выглядела почти настоящей. Почти.

Я узнала маленькую деталь: настоящий росчерк я всегда заканчивала резким подъёмом вверх, потому что много лет назад повредила кисть. На подделке линия уходила вниз.

— Юлиан, — сказала я.

Он отвернулся.

— Я не подделывал её лично.

— Но знал.

— Я думал, что верну деньги.

— Ты знал, что заявление подают сегодня?

Он молчал.

— Знал? — повторила я.

Юлиан посмотрел на Майю.

— Я хотел, чтобы она получила лечение. Ей нужна операция, а денег не хватало.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сместилось.

— Ты мог сказать мне.

— Ты бы продала всё, что у нас есть.

— Да, — ответила я. — Я бы продала всё. Но ты решил продать моё имя.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Марк Беннет.

— Не слушайте его, — сказал он. — Юлиан сам придумал схему.

Хлоя шагнула к брату.

— Ты приходил за Майей.

— Я хотел надавить на Елену.

— Ребёнком?

Марк опустил взгляд.

Юлиан бросился к нему.

— Ты обещал, что никто не пострадает!

Эта фраза стала признанием громче любого документа.

Диана сразу включила громкую связь с банком. Я говорила чётко, несмотря на дрожь в голосе.

— Я отзываю все полномочия, о которых не знала. Прошу заморозить операцию по продаже студии и заблокировать счета, связанные с залогом.

Менеджер банка подтвердил распоряжение. Заявку остановили.

Но это не вернуло деньги на лечение Майи.

И не отменило того, что Юлиан сделал.

Вечером мы отвезли Майю в клинику. Врач сказал, что операцию можно перенести на две недели, если оплатить первый взнос. Я открыла приложение банка и увидела остаток на личной карте — деньги, которые копила на новое помещение для студии.

Их хватало ровно на первый платёж.

Я перевела всю сумму.

— Ты останешься без мастерской, — тихо сказала Хлоя, стоявшая рядом.

— Мастерскую можно построить заново. Имя — сложнее.

Юлиан ждал в коридоре. Он выглядел старше на десять лет.

— Я могу подписать признание, — сказал он.

— Подпишешь.

— И отдам всё, что осталось.

— Отдашь не мне. В счёт долгов Майи и тех, кого ты втянул.

Он кивнул.

Я не простила его в тот вечер. Простить человека, который поставил подпись вместо тебя, нельзя по приказу сердца.

Но я позволила ему войти в палату перед операцией. Майя спала, сжимая тот самый брелок-жёлтый автобус.

Юлиан остановился у кровати.

— Я не заслуживаю, чтобы она называла меня папой.

— Это решит не твоя вина и не моё наказание. Это решит она сама, когда сможет.

Он положил на тумбочку ключ от сейфа.

— Там ещё документы. Всё, что я прятал.

Я взяла ключ, но не посмотрела на него.

— Диана заберёт их утром.

— Елена…

— Уходи.

Он вышел, а Хлоя осталась у стены. В руке она держала свою копию поручительства.

— Почему вы помогаете мне? — спросила она.

— Потому что ты тоже поверила человеку, который говорил уверенно.

— Я отдам свою долю, чтобы закрыть часть долга.

— Не отдавай то, что тебе оставил отец. Пусть Марк сам отвечает за свои решения.

Хлоя посмотрела на меня и впервые за весь день заплакала.

Утром врач принёс документы на операцию. В графе «ответственное лицо» я поставила свою подпись — с резким подъёмом в конце.

Майя открыла глаза.

— Мам, папа правда уезжает?

Я села рядом.

— Он уезжает из нашей квартиры. Но не из твоей истории. Решать, кем он будет в ней, станешь ты.

Она долго молчала, потом сняла с рюкзака жёлтый автобус и положила его мне на ладонь.

— Тогда пусть сначала научится приезжать вовремя.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

За стеклом хирургической палаты загорелась зелёная лампа. А на моей ладони маленький автобус смотрел вперёд, туда, где у Юлиана больше не было ни места у окна, ни места рядом со мной.

— Папа, — прошептала Майя, — не опаздывай к моей операции.

Оцените статью