ЧАСТЬ 4 — Я впустил промокшую сестру бывшей невесты в дом во время наводнения, но её вопрос заставил меня побледнеть

ЧАСТЬ 4

Я перечитал сообщение дважды, хотя смысл был слишком ясным.

— Кто там? — спросила Ханна.

Томас не отвечал. Связь оборвалась.

За поворотом реки грохот усилился. Вода неслась к Старой пристани, крутя брёвна, садовые кресла и куски забора. Где-то внизу коротко вспыхнул фонарь и исчез.

Ричард схватился за борт лодки.

— Отвези меня к шлюзу.

— Сначала скажи, кто там лежит.

Он посмотрел на Лорен.

— Твой брат.

Она не поняла.

— У меня нет брата.

— Был, — сказал Ричард. — Его звали Эван.

В лодке стало тесно от одного этого имени.

Мать Лорен действительно родила двоих детей. Об Эване в семье никогда не говорили. Ханна однажды сказала мне, что он умер младенцем, но я не придал значения её словам.

Лорен смотрела на отца, и кожа у неё на лице стала почти прозрачной.

— Ты сказал, что он не выжил.

— Я сказал это, чтобы твоя мать не искала его.

— Где он был?

Ричард провёл ладонью по мокрому лбу.

— В лечебнице у окружной дороги. После аварии он потерял память. Я платил за его содержание, пока не понадобилась его подпись на документах. Потом он сбежал.

— И ты запер его в шлюзе?

— Он нашёл журнал. Он собирался рассказать всё.

Лорен ударила его ладонью по груди. Ричард качнулся, но не упал.

— Ты всю жизнь говорил, что мама умерла из-за воды!

— Она умерла, потому что полезла вытаскивать его из тоннеля, — сказал он. — Я боялся, что если вызову помощь, все узнают о незаконной стройке.

Ханна отвернулась. Я увидел, как у неё дрожит рука с промокшим листом.

— Мы едем, — сказал я.

Ричард попытался возразить:

— Там невозможно пройти.

— Ты сам сказал, что знаешь механизм.

Мы высадились у старой пристани. Вода уже доходила мне до пояса. Холод обжёг кожу, но я продолжал идти, держась за натянутый трос. Лорен шла следом, прижимая документы к груди. Ханна несла фонарь, а Ричард показывал путь.

У бетонной будки шлюза мы увидели Томаса. Он лежал на боку, придавленный сорванной металлической решёткой. Нога была зажата, но он оставался в сознании.

— Я не пропадал, — прохрипел он. — Я прятался от Ричарда. Он нашёл меня сегодня.

— Где Эван? — спросила Лорен.

Томас поднял руку к тоннелю.

— Внутри. Жив. Но вода поднимается.

Ричард бросился к рычагу. Я перехватил его за плечо.

— Сначала расскажи, как закрыть затвор.

— Сорвётся противовес.

— Тогда объясняй быстро.

Он показал на ржавый механизм. Когда-то я сам строил похожие конструкции и сразу понял: затвор заклинило не водой. В паз намеренно забили стальной штырь.

Ричард опустил глаза на металл.

— Я не ставил его.

— А кто поставил?

Из тоннеля донёсся глухой удар.

— Я, — сказал Томас. — Ричард приказал мне открыть шлюз, но я отказался. Тогда он запер Эвана внутри. Я забил штырь, чтобы поток не обрушил всю галерею и не убил его мгновенно.

— Ты оставил его там? — спросила Лорен.

— Я пытался выиграть время. Потом Ричард пригрозил моей дочери.

Ричард рванулся к нему.

— Ты должен был молчать!

Ханна встала между ними.

— Хватит.

В её голосе не было прежней мягкости. Она подняла лист журнала.

— Здесь твоя подпись, отец. И рядом дата, когда мама погибла. Ты записал, что Эван находился в тоннеле. Ты даже не пытался скрыть это.

Ричард отшатнулся.

Я достал из кармана складной лом, который всегда возил с инструментами, и поддел металлический штырь. Лорен схватила Томаса за руку, Ханна включила фонарь в тоннель.

— Коул, быстрее! — крикнула она.

Штырь вышел с резким скрежетом. Поток ударил в створку, и вода подхватила меня. Ричард вцепился в ремень моего рабочего жилета.

— Не отпускай! — крикнул я.

— Почему ты ещё помогаешь мне? — выдохнул он.

— Потому что Эван не должен умереть из-за тебя.

Лорен и Ханна вместе потянули рычаг. Створка начала опускаться. Вода рванула в боковой канал, и гул постепенно ушёл от тоннеля.

Мы вошли внутрь по грудь в воде. В конце галереи кто-то бил кулаком по железной двери.

— Эван! — закричала Лорен.

Ответ был слабым, но живым.

— Здесь!

Дверь заклинило. Ричард прислонился к стене, тяжело дыша.

— Код на замке, — сказал он. — Я его не помню.

Лорен посмотрела на браслет, потом на латунный ключ.

— Мама носила его после смерти Эвана?

Ричард кивнул.

— Она не знала, что он жив. Я сказал ей, что ключ открывает ящик с его вещами.

Лорен вставила ключ в маленькое отверстие рядом с замком. Механизм щёлкнул, и дверь поддалась.

Эван лежал на деревянной платформе, прикованный одной рукой к трубе. Он был худым, седым на висках и удивительно похожим на Лорен.

Она упала рядом с ним на колени.

— Я твоя сестра.

Эван смотрел на неё долго, будто пытался собрать лицо из осколков памяти.

— У тебя был браслет, — прошептал он. — Мама говорила, что ты его сохранишь.

Лорен закрыла глаза и прижалась лбом к его руке.

Ричард стоял у входа. Ханна не позволила ему уйти. Она передала Томасу журнал, фотографии и настоящий договор, а затем сама вызвала окружную службу спасения. На этот раз она назвала по телефону все имена, даты и места, ничего не вычеркивая ради семьи.

К утру поток отступил от Старой пристани. Томаса увезли лечить ногу. Эвана доставили в лечебницу, где ему наконец оформили настоящее имя, а не номер палаты. Ричард не пытался оправдываться. Но перед тем как его забрали для разбирательства, он попросил меня о единственном разговоре.

Мы стояли у разрушенной будки шлюза. На бетоне лежал мой старый чертёж, промокший и покрытый глиной.

— Я хотел забрать твой участок, — сказал он. — Там должен был пройти канал. Если бы я признал смерть Эвана и мамы, фирма рухнула бы. Я думал, деньги спасут Ханну и Лорен.

— Деньги спасали только твоё имя.

Он кивнул.

— Ханна всё равно тебя любила.

— Это не исправляет того, что она сделала.

— А Лорен?

Я посмотрел на больничную машину, где она держала Эвана за пальцы, пока врачи закрепляли носилки.

— Лорен пришла не за мной. Она пришла за братом и за тем, чтобы перестать жить внутри твоей лжи.

Ричард опустил взгляд на латунный ключ в её ладони.

После этого Ханна подошла ко мне одна. Платье было испачкано илом, волосы спутались, но голос звучал ровно.

— Я не прошу вернуть то, что было.

— Хорошо.

— Я передам все документы. И продам фирму, если понадобится оплатить лечение Эвана.

— Ты не обязана отдавать всё.

— Обязана не я. Но я хочу хоть раз сделать выбор, который не продиктовал отец.

Мы разошлись без объятий. Это было честнее любой красивой сцены.

Лорен вернулась через час. В руке она держала мой промокший чертёж.

— Твоя веранда погибла, — сказала она.

— Веранда переживёт.

— А ты?

Я посмотрел на рисунок. Вода размыла линии, но один маленький мостик у края листа остался целым.

— Я построю заново. Только не там, где планировал.

— Где же?

Я кивнул в сторону Старой пристани.

— Для Эвана. Чтобы он мог выйти к реке, не проходя через тоннель.

Лорен провела пальцем по размокшей линии.

— Тогда диван мне всё-таки понадобится?

— Если ты останешься помогать с расчётами, можешь занять гостевую.

— Я спрашивала не о гостевой.

Она улыбнулась — уже не дерзко, не для защиты.

Мы стояли у спасённого шлюза, пока Эвана увозили вверх по дороге. В ладони Лорен блестел латунный ключ, которым она открыла не ящик и не замок, а дверь в собственную семью.

— Коул, — позвала она.

— Что?

— В следующий раз, когда я приду ночью, не стой столбом.

Я поднял с земли старый чертёж и ответил:

— В следующий раз я сам оставлю свет у пристани.

Оцените статью