ЧАСТЬ 4 — Муж вошёл в роскошный отель с другой женщиной, пока я стояла под дождём, и мой директор внезапно побледнел

ЧАСТЬ 4

— …а нотариус уже предупредил, что через двадцать минут начнётся подписание.

Мартин произнёс это тихо, но слова ударили сильнее крика.

Адриан оказался у двери раньше всех.

— Я еду туда.

— Нет, — сказала я.

Он резко остановился.

— Ты не понимаешь, что происходит.

— Я понимаю достаточно.

В десять сорок пять мы спустились в подземный гараж отеля. Дождь барабанил по бетонным въездным воротам, а лампы под потолком мигали над мокрыми машинами. Мартин сел за руль служебного автомобиля. Я — рядом. Селеста устроилась сзади, прижимая к себе папку.

Адриан хотел сесть следом, но я закрыла перед ним дверь.

— Ты поедешь отдельно.

— Эвелин, если я не буду там, они подпишут всё без меня.

— Именно этого я и хочу.

— Ты хочешь разрушить мою жизнь?

Я посмотрела на него через стекло.

— Нет. Ты сделал это сам. Я просто больше не буду держать её на плечах.

Он отступил, и машина выехала на улицу.

Нотариус Эдвард Коллинз принимал нас в маленькой конторе над аптекой. На стенах висели выцветшие свидетельства, под дверью тянуло мятным чистящим средством. На столе лежал кожаный портфель незнакомого мужчины.

— Это мистер Восс, — сказал Коллинз. — Он утверждает, что представляет компанию Адриана.

— Я представляю кредиторов, — поправил мужчина.

Внутри портфеля лежал документ с моей подписью.

Я взяла его двумя пальцами. Подпись действительно была похожа на мою. Даже наклон последней буквы совпадал.

— Подделка, — сказала я.

— Вы уверены? — спросил Коллинз.

— Да. В день, указанный здесь, я была в больнице у отца. Он умер в четыре часа двадцать минут. Я держала его руку и не подписывала ничего.

Селеста положила на стол свой лист.

— И я подтверждаю, что Адриан передал мне этот документ позже. Он сказал, что подпись уже получена.

Восс нахмурился.

— Господин Блейк утверждает, что у него была устная договорённость.

— Устные договорённости не передают контроль над гостиницей, — ответил Мартин.

Дверь распахнулась. Адриан ворвался в комнату, мокрый, злой, с красной полосой от ремня на щеке. Видимо, он гнал машину и едва не попал в аварию.

— Отдайте мне документы!

Коллинз встал.

— Выйдите, если не умеете себя вести.

— Эвелин, ты не понимаешь! — Адриан повернулся ко мне. — Отец оставил тебе не только отель. Он оставил долги. Все эти годы он держал сеть на кредитах. Если сделка сорвётся, рухнет всё.

Я посмотрела на Мартина.

— Это правда?

Он не стал отводить взгляд.

— Часть правды. У отеля есть долг, но он покрывается доходами. Отец заложил личные активы, чтобы сохранить сотрудников. Адриан хотел забрать гостиницу не ради спасения. Он хотел получить её недвижимость и продать по частям.

Селеста закрыла глаза.

— Он говорил, что мой отец поможет ему вывести деньги.

Восс медленно повернулся к Адриану.

— Ты сказал, что контроль уже у тебя.

— Я сказал то, что должен был сказать.

— Ты сказал, что жена согласна.

— Она была моей женой.

Эта фраза повисла над столом.

Я положила ладонь на папку.

— Была?

Адриан посмотрел на меня. В его лице впервые не осталось расчёта, только усталость и страх.

— Я хотел вернуть себе компанию.

— Нет. Ты хотел вернуть себе положение человека, которым все восхищаются. Но для этого тебе понадобилось украсть моё имя.

Он сделал шаг ко мне.

— Я любил тебя.

— Возможно. Но ты любил меня только пока мог пользоваться моей верой.

В дверь постучали. Вошла Нора, держась за мокрый зонт. В руках у неё была плоская жестяная коробка с царапиной на крышке.

— Я нашла это в шкафу за картиной, — сказала она. — Мистер Грей просил проверить второй тайник.

Мартин открыл коробку. Внутри лежала последняя записка отца и маленькая флешка с печатью семейного траста. Я не стала спрашивать, что там: Мартин достал распечатку, составленную отцом за месяц до смерти.

В ней было условие: если Адриан попытается присвоить отель или оклеветать Эвелин, семейный траст передаёт пять процентов акций сотрудникам «Вейл-Харбора», а управление гостиницей переходит независимому совету.

Я перечитала строку дважды.

Отец не просто оставил мне власть. Он оставил мне возможность отдать её тем, кто годами держал отель на своих плечах.

Адриан тоже понял.

— Ты не можешь так поступить. Это единственное, что у тебя осталось от отца.

— Нет, — сказала я. — Это единственное, что осталось от него у тебя.

Коллинз заверил документы, а Восс забрал поддельное соглашение. Никакого громкого объявления не потребовалось. Достаточно было одного звонка в кредитную компанию, чтобы Адриану отказали в отсрочке: его собственная подпись на расписке теперь подтверждала, что он действовал без моего согласия.

Селеста осталась в конторе. Она передала Мартину все письма Адриана и отказалась от должности в его компании.

— Я не прошу прощения, — сказала она мне у лестницы. — Я просто хочу сказать правду до конца.

— Тогда скажи её сотрудникам, — ответила я.

Она кивнула.

Адриан ждал внизу, возле аптеки. На тротуаре лежала перевёрнутая рекламная табличка, и ветер гонял по асфальту мокрые чеки.

— Что ты будешь делать? — спросил он.

— Сначала аннулирую сделку. Потом созову совет.

— А со мной?

Я достала из сумки коробку с лимонным пирогом. Она пережила дождь, но картон размок, а на крышке отломился маленький латунный якорь.

Адриан посмотрел на неё.

— Ты всё-таки привезла его мне.

— Да. До того, как увидела правду.

Я открыла коробку и отдала пирог Норе, которая стояла у ступеней и грела ладони о бумажный стакан.

Адриан усмехнулся без радости.

— Даже это ты у меня забрала.

— Нет. Я перестала приносить тебе то, что ты не ценил.

Он отвернулся к дороге. Его телефон зазвонил, и на экране высветилось имя человека, которому он задолжал. Адриан посмотрел на вызов, потом на меня.

Я не стала ждать объяснений.

Утром сотрудники собрались в главном зале «Вейл-Харбора». Мартин прочитал решение траста, Селеста передала документы, а я подписала новый состав совета. Рядом со мной стояла Нора. На её рукаве была старая брошь в форме маяка — подарок от моего отца за двадцать лет работы.

Когда всё закончилось, Нора поставила передо мной кусок лимонного пирога.

— Я оставила вам край с якорем, — сказала она.

Я посмотрела на маленькую металлическую деталь, лежавшую на блюдце рядом с вилкой.

Снаружи снова загремел поезд, и стеклянные подвески над стойкой дрогнули. На стене зажглась новая табличка: «Отель принадлежит тем, кто его сохранил».

Нора протянула мне вилку.

— Мисс Эвелин, совет ждёт вашего решения.

Я взяла кусок пирога и ответила:

— Тогда пусть ждёт не в кабинете. Пусть все садятся за один стол.

И латунный якорь лёг в центр стола, среди подписей тех, кто больше не собирался отдавать «Вейл-Харбор» чужой жадности.

Оцените статью