ЧАСТЬ 4 — Я привёз жену на пляж, чтобы спасти наш брак, но после встречи с её бывшим она побледнела

ЧАСТЬ 4

…а Райан.

Я вырвал лист из её руки и прочитал заявление. Под ним стояла подпись Лорен, настолько похожая на настоящую, что от этого становилось физически дурно.

Внизу был указан адрес встречи и время: десять часов.

— Он хочет, чтобы мы приехали, — сказала Лорен.

— Нет. Он хочет, чтобы ты испугалась и подписала всё, что он положит перед тобой.

Клэр оглянулась на пустую улицу.

— Встреча будет в галерее у причала. Там уже ждут двое кредиторов.

— А Райан?

— Он придёт, если решит, что может выиграть.

Лорен прижала ладони к вискам.

— Я сама отдала ему деньги.

— Ты отдала деньги человеку, который говорил именно то, что тебе хотелось услышать.

Она посмотрела на меня.

— А ты говорил только то, что было удобно.

Я не стал спорить.

До причала мы ехали в разных машинах. Клэр повезла Лорен, а я следовал за ними. Внутри меня боролись две вещи: желание защитить жену и понимание, что её ложь тоже оставила на мне след, который не исчезнет от одного разоблачения.

Галерея занимала первый этаж кирпичного здания. За стеклом висели фотографии картин Лорен, но под каждой стояло имя Райана.

Внутри нас встретил крупный мужчина в бордовом галстуке.

— Вы Лорен Тернер?

— Да.

— Тогда вы должны объяснить, почему ваши работы были переданы в залог.

— Я ничего не передавала.

Мужчина положил на стол копию договора.

— Здесь ваша подпись.

Клэр шагнула вперёд.

— Подпись поддельная. И вот подтверждение.

Она достала из коробки старый блокнот Райана. На каждой странице были наброски её подписи, повторённые десятки раз. Возле некоторых стояли даты.

Лорен закрыла рот рукой.

Я почувствовал, как злость становится ясной. Не горячей. Почти спокойной.

— У вас есть оригиналы документов? — спросил я.

Мужчина нахмурился.

— Есть электронные копии.

— А у нас есть его блокнот, выписки и свидетель, который знает, как всё происходило.

Клэр подняла подбородок.

— Я подпишу показания. Райан использовал мой счёт для переводов, а потом заставлял меня говорить, что это оплата аренды.

В этот момент входная дверь распахнулась.

Райан вошёл без куртки, с мокрыми от пота волосами. На руке у него был тот самый кожаный браслет, который я видел на пляже.

— Клэр, ты не понимаешь, что делаешь.

— Я понимаю, что больше не буду прикрывать тебя.

Он повернулся к Лорен.

— Ты правда позволишь ему решать за тебя?

— Ты уже решил за меня, — сказала она.

— Я вернул тебе жизнь.

— Нет. Ты взял мою тоску и превратил её в товар.

Он подошёл ближе.

— Ты сама просила помочь.

— Я просила помочь мне найти себя. Не подделывать моё имя.

Райан бросил взгляд на меня.

— А ты? Ты вообще замечал, что она исчезает рядом с тобой?

Я почувствовал удар, потому что в этом была часть правды.

— Нет, — ответил я. — Не замечал. Но это не даёт тебе права красть её работы и её деньги.

Райан усмехнулся.

— Ты думаешь, она останется с тобой после всего этого?

Лорен повернулась ко мне. В её лице были страх и стыд.

— Я не знаю, останусь ли, — сказала она. — Но я больше не позволю никому выбирать за меня. Ни тебе, ни ему.

Райан отступил, словно именно этого ответа не ожидал.

Мужчина в бордовом галстуке забрал папку и пересчитал страницы. После этого он позвонил своему бухгалтеру и отменил передачу картин. Клэр передала ему блокнот и выписки. Райан попытался вырвать их, но Клэр удержала коробку обеими руками.

— Ты обещал, что это спасёт нас, — сказала она. — А спасал только себя.

Райан посмотрел на сестру. В этот момент он потерял не деньги и не выставку. Он потерял единственного человека, который годами делал его ложь возможной.

Мы вышли на причал около полудня. Ветер трепал рекламные листовки, приклеенные к перилам. На одной из них было лицо Лорен, а под ним — чужое имя.

Она сорвала листовку и скомкала её.

— Я хочу вернуть тебе восемнадцать тысяч, — сказала она.

— Не сейчас.

— Майкл…

— Сначала ты вернёшь картины себе. Потом решим, что делать с нами.

Она долго смотрела на воду.

— Ты ведь понимаешь, что я всё равно хотела уйти?

— Понимаю.

— И ты не можешь просто простить меня, потому что Райан оказался мошенником.

— Не могу.

Она кивнула. В этом кивке было больше честности, чем во всех её утренних объяснениях.

Мы забрали картины из галереи. Некоторые холсты были испорчены: на них Райан прикрепил ценники и грубо обрезал края рам. Лорен долго стояла перед одной работой — яркой, неровной, написанной ещё до нашей свадьбы.

— Я думала, что потеряла её, — сказала она.

— Ты потеряла не картину.

— Знаю.

Вечером мы вернулись в мастерскую. Я поставил холсты вдоль стены, а Лорен достала из шкафа чистый лист бумаги. Несколько минут она просто держала карандаш.

— Что будешь рисовать? — спросил я.

Она посмотрела на меня.

— Не знаю. Но это будет моё.

Я хотел сказать, что всё исправится. Хотел пообещать, что стану другим мужем, а она — прежней Лорен. Но прежней Лорен больше не существовало. И прежнего Майкла тоже.

Она написала на листе своё имя. Без фамилии Райана. Без моей фамилии. Только своё.

Потом протянула карандаш мне.

— Останешься?

Я взял его, но не сел рядом.

— Сегодня — да. А завтра нам придётся начать разговор, который мы откладывали пятнадцать лет.

Лорен кивнула.

За стеной гудели трубы, внизу закрывалась прачечная, а на столе лежала поддельная подпись, которую Райан больше не мог использовать.

Лорен перевернула чистый холст и первой линией перечеркнула чужое имя.

Оцените статью