ЧАСТЬ 4
— Виктор Ланской, — прошептала Лоррейн.
Он был бухгалтером нашей небольшой мастерской. Когда-то именно он помог Бренту открыть дело. Он знал наши счета, адрес, подписи и привычку хранить документы в верхнем ящике письменного стола.
В 17:18 Виктор позвонил сам.
— Я должен приехать, — сказал он. — И должен всё объяснить до того, как Брент успеет ещё кому-нибудь соврать.
— Приезжайте, — ответил я.
— Гарольд, я не хотел причинить вам вред.
— Тогда не тратьте время на объяснения по телефону.
Через двадцать минут в гостиной собрались Дженевра, Флетчер и Мириам. Они приехали не ради ужина. Каждый держал в руках собственную версию того, что сказал им Брент.
Дженевра принесла распечатанное сообщение: «Родители сами попросили меня заняться продажей дома».
Флетчер показал электронное письмо, где Брент писал, что мы якобы уезжаем в маленькую квартиру возле моря.
Мириам держала папку.
Лоррейн поставила на стол нетронутый торт и сняла с него одну свечу.
— Я хочу, чтобы он увидел, что именно собирался отнять, — сказала она.
Виктор приехал в 17:46. Он выглядел так, будто за полчаса постарел на несколько лет. В руках он держал тонкий коричневый портфель, а на манжете рубашки виднелось пятно от чернил.
— Я знал, что у Брента проблемы, — начал он.
— Какие? — спросила Лоррейн.
— Долги перед поставщиками. Просроченный кредит. Он обещал закрыть всё после продажи вашей мастерской.
— Нашей мастерской? — переспросил я.
Виктор положил на стол ещё несколько листов.
— Он оформил заявку так, будто имеет право распоряжаться и мастерской, и домом. Мне сказал, что вы дали согласие устно.
— А подпись? — спросила Дженевра.
Виктор опустил глаза.
— Он принёс образец с поздравительной открытки.
Лоррейн вздрогнула.
Я вспомнил ту открытку. Она лежала у нас на холодильнике почти год. На ней я написал Бренту: «Горжусь тобой. Папа».
— Вы заверили поддельный документ? — спросил я.
— Я поставил печать на копии, не проверив вас лично. Это моя вина.
— Почему вы пришли теперь?
Виктор достал из портфеля заявление, которое уже подписал сам.
— Потому что утром понял: Брент не собирался спасать мастерскую. Он собирался вывести деньги. Ресторан был нужен ему для встречи с человеком, который хотел купить дом ниже рыночной цены. После ужина он собирался представить родным готовое решение и заставить вас подписать доверенность.
В комнате никто не шелохнулся.
Лоррейн медленно спросила:
— А деньги с нашей карты?
— Он оплатил ресторан, оценщика и задаток за рекламу объекта.
Я почувствовал, как внутри что-то окончательно оборвалось. Не потому, что сын оказался способен на ложь. А потому, что он превратил день рождения матери в тщательно рассчитанную процедуру.
В 18:02 Брент снова приехал. Он вошёл без приветствия, с расстёгнутым воротом и мокрыми от пота ладонями.
— Вы устроили семейный спектакль? — спросил он.
Дженевра подняла распечатку.
— Это ты написал, что они сами решили продать дом.
Флетчер добавил:
— А мне ты сказал, что они переезжают.
— Я пытался всё исправить.
— Ты пытался заставить нас поверить, что решение уже принято, — сказал я.
Брент повернулся ко мне.
— Если бы я сказал правду, вы бы отказали.
— Да.
Он словно ожидал другого ответа.
— Я потерял бы мастерскую.
— Ты потерял её не сегодня, Брент. Ты потерял её тогда, когда решил, что чужая подпись заменит разговор.
— Там работают шесть человек!
— И ты использовал это, чтобы шантажировать мать.
Лоррейн поднялась. Голос у неё дрожал, но слова звучали отчётливо.
— Ты не просил помощи. Ты подготовил ложь, заплатил за неё нашими деньгами и привёл родственников туда, где они должны были поддержать твою историю.
— Мам, я хотел вернуть всё.
— Ты хотел вернуть долги домом, который не заработал.
Брент посмотрел на торт.
— Я думал, ты поймёшь.
— Я понимаю, что ты боялся. Но страх не сделал твою руку моей.
Виктор положил заявление перед Брентом.
— Я отзываю заверение и отправляю копию в банк. Сделка остановлена.
Брент схватил лист.
— Ты обещал мне помочь!
— Я обещал вести счета, а не красть чужой дом.
Это был неожиданный поворот. Виктор не только признался, но и отказался от своей доли в мастерской, которую Брент обещал ему после сделки. Он потерял деньги, однако впервые выбрал не удобство, а ответственность.
Банк отменил подозрительные операции после разговора с нами. Ресторан вернул оплату: управляющий подтвердил, что Брент забронировал зал заранее, указав в заявке, что родители «не будут присутствовать по личным причинам». Оценку дома аннулировали. Поддельные документы мы передали специалисту по финансовым спорам, но не стали превращать эту ночь в бесконечную войну. Нам нужно было вернуть не только деньги, но и право самим решать, что будет с нашей жизнью.
Мастерскую Брент продал через две недели — честно, с долгами и открытыми цифрами. Шесть сотрудников сохранили работу у нового владельца. Бренту пришлось переехать в небольшую комнату над бывшим цехом и самому разбирать коробки с непроданным инструментом.
Он не просил нас пустить его обратно.
Он приходил по субботам к Виктору, чтобы вместе составлять список кредиторов и отправлять им письма. Не говорил о втором шансе. Не обещал стать другим. Просто делал то, что должен был сделать раньше.
А Лоррейн долго не могла снова готовить для большой семьи.
В тот вечер родственники всё-таки сели за стол. Еда была холодной, соус загустел, а пироги потеряли хрустящую корочку. Но никто не торопился.
Дженевра принесла новые свечи.
Флетчер разлил чай.
Мириам положила рядом с папкой ту самую открытку, с которой Брент снял мою подпись.
Я забрал её и порвал пополам.
Не из злости.
Просто потому, что мои слова больше не должны были служить чужому плану.
Лоррейн поставила перед собой кусок торта и долго смотрела на него.
— Знаешь, чего я хочу? — спросила она.
— Чего?
— Чтобы в следующий день рождения никто ничего не организовывал за меня.
— А что сделаем мы?
Она взяла свечу, ту самую, которую сняла с торта, и вставила её обратно.
— Я сама выберу, кого позвать.
Она зажгла огонь. Маленькое пламя отразилось в ложке, в стекле вазы и в мокрых глазах Дженевры.
На краю стола лежала папка с поддельной подписью, а рядом стоял настоящий торт Лоррейн.
Она наклонилась к свече и сказала:
— В этот раз желание будет моим.
Пропустили начало?


