— Я не могу сомкнуть ноги… пожалуйста, сделайте, чтобы перестало болеть, — прошептал в трубку детский голос.
Я сидела на смене в диспетчерской Силвервуда, штат Мичиган, и только поднесла к губам остывший кофе. За окном тянулось мокрое октябрьское утро, а на металлическом подоконнике дрожал от ветра бумажный флажок с эмблемой службы. Потом я услышала тихое, рваное дыхание.
— Служба спасения. Что случилось?
Ответа не было.
— Малышка, ты меня слышишь? Назови своё имя.
— Миа. Мне шесть.
Я включила определение номера и одновременно убрала тревогу из голоса. Дети чувствуют страх взрослого быстрее, чем боль.
— Миа, ты очень хорошо справляешься. Где болит?
— Между ног… ноги будто горят. Я не могу их закрыть.
У меня похолодели пальцы. Я попросила её не двигаться, а сама передала координаты ближайшей бригаде. В трубке где-то бормотал телевизор, играли мультфильмы, а девочка старалась не плакать.
— Взрослые есть дома?
— Мама на работе. Она сказала никому не открывать.
— Тогда мы не будем открывать дверь. Просто останемся вместе. Опиши дом.
— Белый. Краска облупилась. Почтовый ящик сломан. На крыльце горшок с мёртвыми цветами.
Я повторила описание бригаде Ноа Блейка и Эрин Кларк. Через несколько минут Миа услышала сирену.
— Они приехали? — спросила она.
— Да. Ты слышишь их?
— Они заставят боль уйти?
— Сделают всё, что смогут. Обещаю.
В 9:17 Ноа сообщил, что дверь заперта. Миа подсказала, где под горшком лежит запасной ключ. В диспетчерской я услышала, как он представился, как скрипнули петли, а затем коротко сказал Эрин:
— Здесь странный запах. Как будто растворитель.
— Миа, мы рядом, — позвал он уже из дома.
Её кровать обнаружили в маленькой комнате с жёлтыми обоями. Девочка лежала неподвижно, прижав к груди потрёпанного медведя с одним стеклянным глазом. На комоде стояли бутылочки с лекарствами — ровным рядом, этикетками вперёд. Слишком аккуратно для случайного беспорядка.
В больнице медсестра Дайан Фостер заметила, что Миа почти не сопротивлялась осмотру. Пока Дайан раскладывала инструменты, девочка рисовала женщину и ребёнка. В руке женщины был тонкий предмет, похожий на шприц.
— Это твоя мама? — осторожно спросила Дайан.
Миа кивнула и сжала карандаш так сильно, что сломался грифель.
— Мама говорит, я её храбрая девочка. Иногда я помогаю ей, когда у неё трясутся руки.
В этот момент по коридору раздались быстрые шаги. Дверь распахнулась, и в палату вбежала молодая женщина в форме закусочной. Её лицо было серым, на шее проступала красная сыпь, а пальцы судорожно цеплялись за ремень сумки.
— Моя дочь! Где Миа?
Дайан поднялась навстречу ей. Ноа остановился у стены. Я слушала происходящее по внутренней связи и вдруг поняла: в этой палате сошлись все странности — запах растворителя, лекарства, дрожащие руки и рисунок со шприцем.
Женщина шагнула к кровати, но Миа сжалась и прошептала:
— Не давайте ей ко мне прикасаться…
Дайан мягко перегородила дорогу.
— Сначала назовите себя.
— Лора Беннет. Я её мать. Я должна была быть на работе, но соседка позвонила… Что с ней? Почему она так выглядит?
Ноа взглянул на её руки и вдруг заметил на запястье свежий след от пластыря.
— Миссис Беннет, где вы получили эту повязку?
Лора открыла рот, однако ответила не она. Из кармана её формы на пол выпал маленький пластиковый футляр. Он раскрылся, и внутри блеснула игла. Дайан наклонилась, чтобы поднять её, а я услышала, как Ноа сказал:
— Никто не трогает этот футляр. Хелен, вызывайте токсиколога. Немедленно.
Лора посмотрела на дочь и побледнела ещё сильнее. Затем врач вошёл в палату, держа в руке папку, и произнёс, что им нужно проверить одну вещь…
ЧАСТЬ 2
Врач остановился у двери, прижимая папку к груди.
— У Мии и у матери одинаковые признаки воздействия, — сказал он. — Покраснение, спазмы, нарушение координации. Но источник пока неизвестен.
Лора рванулась к кровати.
— Я не причиняла ей вреда! Клянусь, я даже не знала, что она одна дома так плохо себя чувствует.
— Вы вводили ей лекарства? — спросил Ноа.
— Нет!
Ответ прозвучал слишком быстро. Миа отвернулась к стене, и в её пальцах хрустнул восковой карандаш.
Дайан присела рядом.
— Миа, ты видела иглу в своей комнате?
Девочка долго молчала.
— Мама делала уколы себе. Когда у неё дрожали руки, я держала коробку. Она говорила, что это лекарство от боли.
Лора закрыла лицо ладонями.
— У меня болезнь нервов. Мне выписали препарат, который нужно колоть. Но я никогда не колола Миа. Никогда.
Я слушала через линию внутренней связи и чувствовала, как тревога сжимает грудь. Слишком много совпадений уже не складывались в случайность.
Токсиколог Эван Рид вошёл в 10:02, в защитных перчатках и с металлическим чемоданом. Он осмотрел бутылочки, футляр и рисунок.
— Эти флаконы не из одной партии, — сказал он. — А на крышке вот этого есть следы едкого вещества.
— Что это? — спросила Дайан.
— Пока предположение. Но если ребёнок получил раствор под кожу, боль могла начаться именно так.
Лора шагнула к нему.
— Проверьте моё лекарство. Оно лежит дома, в верхнем шкафу.
— Уже проверяем, — ответил Эван. — И мне нужно знать, кто имел доступ к дому.
— Только я и мой бывший муж Дэниел. Но он не видел Миа больше месяца.
Миа вдруг повернула голову.
— Он приходил вчера.
Лора застыла.
— Что ты сказала?
— Дядя Дэн приходил, когда ты была на работе. Он принёс жёлтую коробку и сказал, что это сюрприз. Ещё он сказал, что маме нельзя знать.
У Лоры задрожали губы.
— Почему ты мне не рассказала?
— Он сказал, что ты рассердишься и заберёшь у меня медведя.
Ноа обменялся взглядом с Дайан.
— Миа, он дал тебе что-нибудь?
— Сказал выпить сироп. Потом у меня заболели ноги. Он наклеил пластырь и велел лечь.
Лора отступила, будто её толкнули.
— Дэниел не имеет права входить в этот дом.
— Но он знал, где запасной ключ, — тихо сказала Миа.
В 10:18 в больницу позвонила аптекарь из соседнего района. Она сказала Эвану, что накануне мужчина забрал заказ Лоры по поддельной доверенности. В заказе был не выписанный препарат, а растворитель для ветеринарных инъекций, расфасованный в похожие флаконы.
Лора схватилась за край стола.
— Дэниел хотел доказать, что я не могу заботиться о ребёнке, — прошептала она. — Он постоянно говорил, что заберёт Миа, если мои руки будут дрожать.
Дайан посмотрела на девочку, потом на рисунок.
— Но зачем он оставил следы в доме?
Эван медленно раскрыл папку.
— Потому что ему нужно было, чтобы все подумали именно на мать. И есть ещё одна проблема.
Он достал фотографию из лабораторного пакета.
— В квартире нашли второй флакон. На нём отпечатки не только Дэниела.
Лора подняла глаза.
— Чьи?
Эван перевернул фотографию и увидел имя на наклейке. Его лицо изменилось.
— Ваши, миссис Беннет. И этот человек сейчас направляется сюда…
ЧАСТЬ 3
— Кто направляется сюда? — спросила Лора, и её голос сорвался.
Эван не успел ответить. В палату вошла женщина лет шестидесяти в коричневом пальто, с мокрым зонтом и связкой ключей в руке.
— Я Марта Кин, соседка, — сказала она. — И я должна была прийти раньше.
Миа прижала к груди своего медведя. Его стеклянный глаз блеснул в свете лампы.
— Вы были в доме? — спросил Ноа.
— Каждый день после ухода Лоры на работу. Она просила присматривать за девочкой.
Лора резко повернулась к ней.
— Почему вы не сказали мне, что приходил Дэниел?
Марта сжала ключи так, что металл впился в кожу.
— Потому что он показал мне документ. Сказал, что Лора подписала разрешение. Я поверила.
— Какой документ?
Марта достала из сумки сложенный лист.
— Вот этот. Но сегодня утром я увидела на нём подпись и поняла, что это подделка.
Эван развернул бумагу на столе. Дайан наклонилась ближе. Подпись действительно напоминала почерк Лоры, но внизу стояла дата, когда Лора лежала в больнице после приступа.
— Он хотел получить доступ к Мие, — сказал Ноа.
— Не только доступ, — прошептала Лора. — Он хотел оформить опеку.
Миа тихо сказала:
— Он говорил, что мама больная и скоро исчезнет.
Лора закрыла глаза. Я почувствовала, как во мне поднимается ярость, но рядом с ней была другая эмоция — страх за ребёнка, который слишком рано научился хранить взрослые тайны.
В этот момент Эван достал из пакета флакон.
— На крышке нашли следы вещества, которое вызывает ожоги, спазмы и временную слабость. Но есть важное обстоятельство: Лора получила его не случайно.
— Что вы хотите сказать? — спросила Дайан.
— На её руках следы того же раствора. Она пыталась открыть флакон, когда почувствовала, что лекарство выглядит иначе. Часть попала на кожу. Поэтому у неё сыпь и дрожь.
Лора побледнела.
— Я думала, это мой препарат. Дэниел заменил его.
Марта вдруг подняла голову.
— Он приходил не один.
В палате стало тесно от тишины.
— С кем? — спросил Ноа.
— С мужчиной в синей рабочей куртке. Тот ждал в машине. Дэниел сказал ему: «Если девочка заболеет ещё сильнее, мать сама отдаст её». Я слышала это через кухонное окно.
Лора сделала шаг к ней.
— Почему вы молчали?
— Потому что он угрожал моему сыну. Но сегодня я увидела Мию на носилках и поняла, что молчание тоже может убить.
Тогда в коридоре зазвонил телефон. Дайан ответила и включила громкую связь. Звонил врач из лаборатории.
— Мы нашли в квартире второй набор флаконов. На одном есть отпечатки Дэниела, но главное — внутри спрятана записка с адресом склада.
— Что за склад? — спросил Ноа.
— Там хранятся документы о поддельных рецептах. И имя человека, который их оформлял.
Лора посмотрела на меня через стекло палаты, будто я могла остановить надвигающееся.
— Если Дэниел узнает, что Марта заговорила, он исчезнет.
Телефон зазвонил снова. На экране высветился неизвестный номер. Лора ответила, и из динамика донёсся спокойный мужской голос:
— Заберите заявление о доступе к ребёнку, иначе к вечеру Миа останется без матери.
Лора стиснула телефон.
— Дэниел, где ты?
— Там, где ты меня не найдёшь. Но я знаю, где вы.
Связь оборвалась. А через секунду на экране появилось сообщение с фотографией больничного коридора. Дэниел был рядом. И он уже знал, что Марта заговорила…
Последняя вещь в медвежонке перевернула всё…
Я думала, что мы уже нашли источник опасности.
Но настоящий замысел Дэниела оказался гораздо страшнее.
«Сначала я скажу маме».
И Лора крепче прижала её к себе.
👇 Финал истории уже открыт


