ЧАСТЬ 4
…Я попросила включить громкую связь.
— Сколько там? — спросила я.
— Достаточно, чтобы закрыть все личные гарантии, — ответила сотрудница. — Но есть условие. Счёт заморожен до предъявления оригинала доверенности.
Алехандро резко поднял голову.
— Какого счёта?
Я не ответила.
На экране телефона высветилось имя нотариуса. Рауль Мендоса был старше моего отца и когда-то помог ему оформить завещание. Я позвонила ему прямо со сцены.
— Рауль, скажите им, что вы видите.
В зале слышалось только потрескивание свечей.
— Мариана, — произнёс он после короткой паузы, — я проверил архив. Твой отец действительно открыл отдельный счёт для защиты твоих вложений в компанию. Он боялся, что Алехандро воспользуется твоей доверчивостью.
У меня перехватило дыхание.
Отец умер за два года до основания фирмы. Он никогда не говорил мне о счёте.
— Почему деньги поступили через Алехандро? — спросила я.
— Потому что твой отец попросил его стать временным доверенным лицом. Но в документе есть ограничение: средства нельзя использовать без твоей личной подписи.
Алехандро шагнул к телефону.
— Это семейные деньги.
— Нет, — жёстко ответил Рауль. — Это средства Марианы. И я направляю ей копию оригинальной доверенности.
Муж побледнел ещё сильнее.
Я поняла, зачем он десять лет просил меня доверять ему. Он знал о счёте. Знал, что отец оставил мне не только недвижимость, которую я продала, но и запас, способный пережить любую катастрофу. Он тратил мои деньги, пока изображал человека, который сам построил всё с нуля.
— Ты знал? — спросила я.
Он смотрел на меня, и на его рубашке блестела маленькая капля шампанского.
— Я собирался вернуть всё.
— Когда?
— Когда фирма станет достаточно большой.
— Она стала достаточно большой десять лет назад.
— Ты не понимаешь давления. Все ждали от меня успеха.
— А от меня ждали, что я буду платить и молчать.
Валерия встала. Её стул заскрипел по мраморному полу.
— Я ухожу, — сказала она.
— Ты никуда не пойдёшь без меня, — резко ответил Алехандро.
— Я пришла сюда беременной женщиной, которой обещали семью. А стою рядом с человеком, который хотел оставить ребёнку долги.
Она сняла с шеи мою цепочку и положила её на стол.
— Он подарил мне это, сказав, что купил сам.
Я взяла цепочку. Металл оказался тёплым от её кожи.
— Оставь себе, — сказала я.
— Почему?
— Потому что это уже не моя боль.
Валерия заплакала, но не отступила.
— Я подпишу всё, что потребуется, чтобы подтвердить, что он рассказывал мне о новой компании. Но прошу: не трогайте ребёнка.
— Я не собираюсь трогать ребёнка, — ответила я. — И не буду использовать его против тебя. Ты получишь отдельное жильё до родов и медицинскую помощь из тех денег, которые я взыскала у компании. Не как подарок. Как часть расходов, которые он обещал тебе и не собирался выполнять.
Алехандро сжал кулаки.
— Ты ещё и собираешься изображать святую?
— Нет. Я просто не хочу, чтобы ребёнок платил за твои решения.
Рикардо подошёл к микрофону.
— Мариана, сотрудники ждут, что будет с компанией.
Я посмотрела на людей в зале. У официантки у сцены дрожала рука, и ложка звенела о блюдце. Молодые инженеры переглядывались. Для них это был не семейный скандал, а вопрос зарплаты, аренды и завтрашнего утра.
Я взяла со стола регистрационную книгу.
— Компания не закрывается, — сказала я. — Но меняется её руководство. Рикардо, вы возглавите финансовый отдел. Матео получит оплату за годы молчания и место в совете по проверке счетов. Ни один сотрудник не потеряет работу из-за того, что один человек перепутал управление с собственностью.
Кто-то тихо захлопал. Затем хлопки стали громче.
Алехандро обернулся к Тересе.
— Мама, скажи им, что это безумие.
Тереса долго смотрела на него. Потом сняла с шеи жемчужное ожерелье и положила рядом с цепочкой.
— Я была уверена, что ты построил эту компанию сам, — произнесла она. — Ты позволил мне унижать женщину, которая всё это оплачивала.
— Ты на её стороне?
— Я на стороне того, кто не лгал мне за семейным столом.
Она повернулась ко мне.
— Мариана, я не знаю, можно ли вернуть сказанные слова.
— Нельзя, — ответила я. — Но можно перестать повторять их другим.
Алехандро спустился со сцены. Он попытался пройти к выходу, но у самой лестницы остановился.
— Ты правда собираешься забрать у меня всё?
Я посмотрела на регистрационную книгу.
— Нет. Твои тридцать восемь процентов останутся у тебя. Но управлять компанией ты больше не будешь. И каждый песо, который ты вывел, придётся объяснить.
— После десяти лет брака ты оставишь меня ни с чем?
— Я оставляю тебе ровно то, что принадлежит тебе.
Он усмехнулся, но усмешка рассыпалась почти сразу.
— Ты разрушила нашу семью.
— Семью разрушила не Валерия и не мой ответ. Ты сделал это тогда, когда решил объявить о ребёнке на сцене и заставить меня благословить собственное унижение.
Он не нашёл, что возразить, и ушёл вслед за матерью. Валерия осталась у стола, прижимая ладонь к животу.
— Почему вы помогаете мне? — спросила она.
— Потому что знаю, каково это — узнать правду тогда, когда все уже смотрят.
На сцене всё ещё горела первая строка, которую я вывела перед тем, как Алехандро попытался отнять у меня папку: «Всё, что я вложила в этот стол, сегодня возвращается своей настоящей владелице».
Но я попросила техника заменить её.
На экране появилась новая надпись: «Компания продолжит работу. Только теперь никто не будет платить за чужую ложь».
Рикардо подошёл ко мне с регистрационной книгой.
— Подписываем решение?
Я открыла страницу, где десять лет назад отец Алехандро поставил печать, а Матео вписал мою долю. Рядом уже лежала новая ручка с деревянным корпусом — та самая, которой я подписала первый договор и которую хранила в папке все эти годы.
Я поставила подпись.
В зале снова зааплодировали, но теперь я почти не слышала хлопков. Я смотрела на Валерию, на её ладонь, лежавшую поверх живота, и думала о том, что ребёнок родится в мире, где его отец потерял власть, но не обязан наследовать его ложь.
Валерия подняла цепочку.
— Я всё равно хочу вернуть вам это.
— Тогда верни не мне, — сказала я. — Отдай её в фонд компании. Пусть на эти деньги купят лекарства сотрудникам и их детям.
Она кивнула.
Матео закрыл металлическую коробку и впервые за вечер выпрямил плечи.
— Я должен был прийти раньше.
— Но вы пришли сегодня.
— Этого достаточно?
— Для начала.
За сценой официанты убирали нетронутые бокалы. На одном из них остался отпечаток помады Алехандро — красная дуга на прозрачном стекле, такая же аккуратная и чужая, как его новая жизнь, которую он пытался купить моими деньгами.
Я взяла регистрационную книгу и передала её Рикардо.
— Завтра утром созовите сотрудников. Без тостов. Без фотографий. Только цифры и подписи.
— А сегодня?
Я посмотрела на огромный праздничный торт. На нём кондитер вывел золотом: «Десять лет вместе».
— Сегодня разрежьте его поровну, — сказала я. — Даже тем, кто сидел за дальними столами.
И когда нож коснулся сахарной надписи, золотые буквы раскололись прямо посередине слова «вместе».
Пропустили начало?




