Браслет на моём запястье загорелся прямо под ладонью Джулиана, когда он понял, что я ещё могу слышать каждое его слово.
— Что это за свет? — спросил он, резко дёрнув меня за руку.
Я лежала на кремовом персидском ковре, прижимая ладонь к животу. Тёплая кровь просачивалась между пальцами и капала на узор, который мы выбирали вместе после свадьбы. Вторая рана жгла так, будто внутри меня горел кусок металла. Селина стояла у журнального столика, завернувшись в пиджак Джулиана, и держала поцарапанную руку у груди.
— Не трогай её! — прошипела она. — Джулиан, отключи это!
— Я не могу, — ответил он, нажимая на экран. — Оно само звонит.
Из крошечного динамика раздался спокойный женский голос:
— Служба экстренной помощи. Мы видим, что произошёл сильный удар. Пострадавшая в сознании?
— Это несчастный случай, — быстро сказал Джулиан.
Он говорил оператору, но смотрел на Селину. Не на меня.
Я заставила себя не шевелиться. Браслет назывался «Маяк». Я купила его шесть месяцев назад после того, как однажды потеряла сознание на лестнице. Он измерял пульс, определял падение и отправлял сигнал моей сестре Мэгги, если я не отвечала. Джулиан смеялся над ним, называл игрушкой для тревожных людей.
Теперь эта игрушка считала мои удары сердца.
— Назовите адрес, — попросил оператор.
Селина метнулась к двери, но в коридоре уже послышались быстрые шаги консьержа. Джулиан опустился на колени рядом со мной и зажал рану полотенцем, словно хотел стереть не кровь, а сам поступок.
— Нора, скажи им, что ты сама упала, — прошептал он. — Иначе всё будет хуже.
Я открыла глаза.
— Для кого?
Его лицо дёрнулось.
— Ты не понимаешь, что произошло.
— Я понимаю, что ты дважды ударил меня ножом.
Селина резко повернулась.
— Она врёт! Она пыталась на меня напасть!
— На ней всё ещё пижама, — раздался голос из дверей.
Это был господин Ривера, консьерж, державший в руке связку ключей. За ним стояла молодая женщина из службы помощи, а внизу, судя по грохоту, уже открывали подъездную дверь медикам.
Селина побледнела, но тут же выпрямилась.
— Она переоделась после нападения.
— За три минуты? — спросил Ривера.
Она замолчала.
Джулиан посмотрел на него с такой яростью, что я поняла: он всё ещё надеется заставить всех поверить в его версию. В этом доме он привык, что деньги закрывают вопросы, а уверенный голос превращает ложь в приказ.
Но мой телефон лежал на мраморном столике. Экран светился от новых сообщений. Мэгги получила сигнал браслета. И, судя по маленькому значку, она уже открыла доступ к резервной копии записи.
Я почувствовала, как холод распространяется от живота к горлу. Если запись сохранилась, Джулиан больше не сможет назвать это случайностью. Но там были не только его слова. Там был голос Селины, произнесший фразу, после которой всё началось.
Медик наклонился надо мной.
— Мисс, вы слышите меня?
— Да, — прошептала я. — Мой браслет… запись…
Джулиан вскочил и рванулся к телефону.
— Не смей его брать! — крикнула я.
Он застыл всего на секунду, а затем схватил аппарат. Мэгги позвонила в тот же миг. На экране высветилось её имя.
Джулиан провёл пальцем по вызову, но вместо ответа открылось другое уведомление. Он прочитал его — и рука с телефоном медленно опустилась…
ЧАСТЬ 2
На экране было всего шесть слов: «Резервная копия отправлена трём получателям».
— Кому? — спросил Джулиан.
— Мне, — ответила Мэгги из телефона. Её голос был хриплым от паники. — И ещё двум людям, которых ты не сможешь заставить молчать.
Селина бросилась к нему.
— Удали всё! Немедленно!
— Я пытаюсь, — прошептал он.
— Ты должен был проверить её часы до того, как ударил!
В комнате стало так тихо, что я услышала капли крови, падавшие на ковёр. Джулиан медленно повернул голову к Селине. В его глазах впервые появилось не раскаяние, а страх перед тем, что она могла сказать дальше.
Медики разрезали мою шёлковую пижаму и прижали к животу толстую повязку. От боли я чуть не потеряла сознание, но заставила себя смотреть на Селину. Она уже не плакала. Под тонкой царапиной на её руке виднелась ровная красная линия, слишком аккуратная для нападения.
— Ты сама это сделала, — выдохнула я.
— Замолчи.
— Чем? Ногтями? Ножницами? Или ты заранее приготовила руку?
— Нора, не провоцируй её, — сказал Джулиан.
Я рассмеялась, но от смеха в животе вспыхнуло так, что перед глазами поплыли белые пятна.
— Ты защищаешь её даже сейчас.
— Я пытался защитить тебя от последствий.
— Последствий чего? Твоего ножа?
Он отступил. На манжете его рубашки темнело пятно моей крови.
В кармане Мэгги сработал сигнал нового сообщения. Она говорила быстро, будто бежала по улице.
— Нора, я уже еду в больницу. Но запись прослушал не только я. Второй получатель — доктор Эванс.
Я закрыла глаза. Доктор Эванс была моим врачом и знала, что утром я звонила ей из ванной. Я сказала, что тест на беременность показал положительный результат, но боялась сообщать Джулиану, пока не пойму, что происходит в нашем браке.
Джулиан заметил моё выражение.
— Какой тест?
Я ничего не ответила.
Селина посмотрела на него слишком быстро.
— Сейчас не время для её манипуляций.
— Какой тест, Нора? — повторил он.
Медик попросил его отойти, но Джулиан не слушал. Он смотрел на меня так, будто только теперь увидел не виновную женщину, а живого человека, которого мог потерять.
— Утром я узнала, что беременна, — сказала я.
У него дрогнули губы.
Селина шагнула назад.
— Это невозможно.
— Ты знала? — Джулиан повернулся к ней.
— Нет.
— Ты сказала, что детей быть не может.
Эти слова повисли над комнатой тяжелее любого крика.
Я увидела, как Селина сжала пальцы. На её запястье блеснула тонкая золотая цепочка с маленьким ключом. Я уже видела такой ключ — на снимке, который случайно нашла в телефоне Джулиана. Рядом с ним лежала папка с печатью его фирмы.
— Что ты ему сказала? — спросила я.
— Нора, молчи, — приказал Джулиан.
— Нет. Теперь ты послушаешь.
В коридоре появились ещё двое медиков. Один из них взял мой телефон, другой продолжал следить за браслетом. Джулиан попытался пройти к входу, но господин Ривера встал перед ним.
— До приезда помощи никто не уйдёт.
— Вы не понимаете, кто я.
— Понимаю, — ответил консьерж. — Я видел, как вы впустили эту женщину в три часа сорок две минуты. А камеры видят больше, чем вам кажется.
Селина резко подняла голову.
— Какие камеры?
Ривера посмотрел на неё и достал из кармана маленькую карту памяти.
— Те, что вы приказали отключить в понедельник. Только вы забыли, что запасная камера в лифте работает от отдельного питания.
Джулиан рванулся к нему.
— Отдайте это!
Но господин Ривера отступил и спрятал карту за спину.
— Я отдам её тому, кто спросит, почему на записи вы входите в дом один, а через семь минут возвращаетесь с окровавленным ножом…
ЧАСТЬ 3
— Потому что я пришёл за женой, — сказал Джулиан.
— Нет, — ответил господин Ривера. — Вы пришли подготовленным.
Он положил карту памяти на журнальный столик, подальше от его рук. Медики уже вынесли меня в коридор, но носилки остановились у лифта. Я видела Джулиана снизу, сквозь мутное от боли зрение.
— Включите запись, — попросила я.
— Нора, не надо, — сказал Джулиан.
— Включите.
Ривера вставил карту в телефон Мэгги, который всё ещё лежал рядом с моей рукой. На экране появилась лестница у служебного входа. Время: десять часов восемь минут утра.
Селина вошла туда одна.
Она достала из сумки небольшой металлический футляр и вынула из него ключ. Затем открыла шкафчик, который находился за панелью пожарной безопасности. Внутри лежала папка с эмблемой фирмы Джулиана.
Мэгги включила второй фрагмент.
В подсобке Селина встретилась с финансовым директором фирмы, Оуэном Прайсом. Он передал ей несколько распечаток.
— Если Нора подпишет соглашение, деньги уйдут сегодня, — сказал Оуэн.
— Она не подпишет.
— Тогда Джулиан должен поверить, что жена опасна. После этого он подпишет всё сам.
— Он уже готов.
У меня перехватило дыхание.
Не любовница. Не случайная ревность. Селине нужны были бумаги.
Мои бумаги.
После свадьбы Джулиан попросил меня стать совладелицей его инвестиционной фирмы. Я внесла наследство от отца и подписала соглашение о доле. Но три месяца назад он начал уговаривать меня отказаться от неё, утверждая, что компания терпит убытки. Я отказалась, потому что цифры не сходились.
На записи Оуэн достал копию договора.
— Ей достаточно поставить подпись здесь. После этого контроль перейдёт к Джулиану.
— А если она проверит счета?
Селина улыбнулась.
— Она будет занята тем, что пытается доказать мужу свою невиновность.
Джулиан смотрел на экран, словно каждый кадр ударял его сильнее, чем мог бы ударить нож.
— Ты сказала, что она напала на тебя, — прошептал он.
— Я сказала, что иначе ты никогда не выберешь меня.
— Ты использовала меня.
— Я напомнила тебе, кем ты был до неё.
Я услышала собственный голос из браслета. Запись с гостиной воспроизводилась через телефон Мэгги.
— Ты не должен был задавать вопросов после удара, — говорила Селина.
Потом голос Джулиана:
— Я сделал всё, как ты просила. Мы свободны.
Селина на экране подняла глаза.
— Подпись Норы нужна до полуночи. Если она умрёт, наследство заморозят, а компания уйдёт кредиторам.
Джулиан отшатнулся.
— Ты сказала, что она просто испугается.
— Я не заставляла тебя вонзать нож.
— Ты привела меня к этому!
— Нет. Ты сам выбрал.
В лифте раздался сигнал прибытия. Я увидела, как Мэгги наклонилась ко мне.
— Нора, есть ещё один файл. Доктор Эванс прислала его только что.
— Что там?
Мэгги прочитала сообщение и побледнела.
— Результат анализа. Он не только о беременности. Доктор пишет, что утром обнаружила у тебя редкое осложнение. Если тебя оперируют в обычном порядке, ребёнок может не выжить.
Я закрыла глаза.
— Значит, в больнице уже знают?
— Да. Но Джулиан тоже получил уведомление. И он только что позвонил кому-то и сказал: «Переведите деньги сейчас». Он собирается бежать, пока ты не проснёшься…
Но один банковский перевод изменил всё…
Я думала, что пережила самое страшное, когда правда прозвучала в гостиной. Но настоящая цена предательства открылась позже.
«Раскаяние не возвращает кровь на ковёр»
И впервые выбрала не его объяснения, а жизнь ребёнка.
👇 Финал истории уже открыт




