ЧАСТЬ 4 — Я стала невестой миллиардера после одного поцелуя, но когда в зал вошёл его сын, улыбка его отца исчезла

ЧАСТЬ 4

…но и всю империю Хейзов.

Человек снял шляпу.

— Меня зовут Томас Белл, — сказал он. — Я был врачом Клэр в ту ночь.

Дэниел смотрел на него так, будто боялся моргнуть.

— Вы подтвердите, что она была жива?

— Я подтвержу большее.

Томас положил на стол тонкую медицинскую карту. На обложке стояло другое имя — Клара Моррис.

— Ричард приказал перевезти вашу жену в закрытое отделение. Он сказал персоналу, что семья хочет избежать скандала. Клэр была без сознания, но не умирала. Потом он подменил документы.

Ричард отступил к колонне.

— Это бред старика.

— Мне семьдесят два, — спокойно ответил Томас. — Но подпись на распоряжении я помню лучше, чем собственное лицо.

Он развернул последнюю страницу.

Под приказом стояла подпись Ричарда.

Рядом — подпись Ванессы.

Она закрыла рот ладонью.

— Я не знала, что она выжила.

— Вы знали, что помогали скрывать её, — сказал Дэниел.

— Мне сказали, что Клэр опасна для компании! Мне сказали, что она хотела забрать у тебя всё!

— И ты поверила?

Ванесса посмотрела на Ричарда.

Он отвернулся.

И этим ответил за неё.

Лео потянул меня за пальцы.

— Мы едем к маме?

Я присела перед ним.

— Едем.

— А ты будешь со мной?

Вопрос был детским, но от него у меня сжалось горло. Я вспомнила поцелуй в бальном зале, миллион долларов, липкую ложь, в которую меня втянули без разрешения. Я могла уйти прямо сейчас.

Но передо мной стоял мальчик, который четыре года ждал человека, о котором ему рассказывали шёпотом.

— Я буду рядом, пока ты не увидишь её, — ответила я.

Дэниел услышал это и кивнул.

— А потом?

Я поднялась.

— А потом ты расскажешь мне всю правду. Без сделок. Без охраны за дверью. Без поцелуев, которыми ты затыкаешь чужие вопросы.

— Согласен.

Ричард резко выпрямился.

— Ты не уедешь с ними, Дэниел. У тебя обязательства перед советом.

Дэниел повернулся к нему.

— У меня есть обязательство перед сыном.

— Ты потеряешь компанию.

— Возможно.

— Ты потеряешь всё.

Дэниел посмотрел на Лео, который держал меня за руку.

— Нет. Я потеряю только то, что ты называл моей жизнью.

Ричард бросился к папке с документами. Он схватил её, раскрыл и вытащил заявление.

— Посмотрите на это! — крикнул он гостям. — Он признал, что скрывал ребёнка и подделал помолвку. Он не способен управлять даже собственной семьёй!

— Вы правы, — сказала я.

Все обернулись ко мне.

Я достала из сумки телефон и положила его рядом с бухгалтерской книгой.

— Он действительно подделал помолвку. И действительно использовал меня. Но он не подделывал подписи на медицинских документах. Это сделал ваш сын, мистер Хейз.

Ричард прищурился.

— Откуда у вас этот телефон?

— Моя мать попросила меня забрать его из клиники. Там были фотографии страниц, которые Клэр передала ей через медсестру. Я просмотрела их в машине.

Дэниел повернулся ко мне.

— Ты знала?

— Не всё. Достаточно, чтобы понять: если мы промолчим, Лео снова исчезнет.

Я нажала на экран.

На стене за сценой появилась фотография перевода. Дата совпадала с ночью исчезновения Клэр. Получатель — закрытый фонд Ванессы. Второй снимок показывал распоряжение о смене имени пациентки. Третий — подпись Ричарда.

Гости заговорили разом.

Ванесса закрыла лицо руками.

Ричард рванулся к проектору, но Томас встал у него на пути.

— Не трогайте аппаратуру.

— Уйдите!

— Я слишком долго уходил.

В этот момент зазвонил телефон Дэниела.

Он включил громкую связь.

Женский голос прозвучал тихо, хрипло, но совершенно ясно:

— Дэниел?

Он не смог ответить.

Лео прижал ладонь к динамику.

— Мама?

В трубке послышался плач.

— Мой мальчик…

Лео закричал и бросился к отцу. Дэниел подхватил его, а я впервые увидела, как миллиардер дрожит, прижимая ребёнка к груди.

— Я еду, — сказал он. — Я привезу его.

— И Эмили, — прошептала Клэр.

Я замерла.

— Откуда она знает моё имя?

Мать ответила вместо неё:

— Я рассказала ей. Клэр просила найти тебя, если когда-нибудь проснётся. Она помнила, как ты сидела рядом с её кроватью и пела, хотя думала, что никто не слышит.

Всё внутри меня перевернулось.

Мальчик не ошибся. Он видел меня тогда. Клэр тоже.

Я не была случайной женщиной, которую Дэниел схватил в панике. Но он сам не знал, насколько давно его семья искала меня.

В больнице Святой Агнессы Клэр лежала у окна, очень худенькая, с короткими волосами и тонким шрамом у виска. Когда Лео вошёл, она подняла руки.

— Мама!

Он забрался на кровать, и Клэр закрыла его собой, будто хотела за один миг вернуть все пропущенные годы.

Дэниел стоял у двери.

— Прости меня, — сказал он.

Клэр посмотрела на него.

— За что именно?

Он опустил глаза.

— За то, что позволил отцу решать, кто ты. За то, что спрятал Лео. За то, что поцеловал Эмили, когда должен был просто попросить помощи.

Клэр перевела взгляд на меня.

— Он всегда выбирал самый сложный способ сказать простую вещь.

— Это правда, — ответила я.

Дэниел почти улыбнулся.

— Я отдам акции в независимый семейный фонд. Лео будет защищён. Компания больше не будет принадлежать отцу.

— А ты? — спросила я.

— Я подпишу всё, что нужно, даже если останусь без должности.

Клэр долго смотрела на него.

— Тогда начни с честности.

Он кивнул.

На следующий день Ричард лишился места председателя не из-за громкого скандала, а потому, что несколько членов совета, увидев документы, отказались продлевать ему полномочия. Ванесса сама передала бухгалтерскую книгу независимым аудиторам. Она не стала просить прощения у меня. Наверное, понимала, что некоторые слова слишком дёшевы после четырёх лет молчания.

Моя мать получила лечение. Деньги на него Дэниел перевёл не мне, а напрямую клинике, как я потребовала. Я больше не была его помощницей.

Через три недели он предложил мне работу в фонде, который занимался поиском пропавших пациентов и защитой детей, оставшихся без документов.

Я согласилась не из-за него.

Из-за Лео.

Он всё ещё носил деревянную лошадку. Только теперь прикрепил к ней маленькую бумажную корону и написал печатными буквами: «Для мамы Клэр».

Однажды утром он вошёл в кабинет, положил передо мной рисунок и сказал:

— Я придумал, как закончить вашу помолвку.

Дэниел, стоявший в дверях, напрягся.

— Лео…

Мальчик поднял палец.

— Эмили и папа больше не притворяются. Они должны сначала спросить друг друга.

Я посмотрела на Дэниела.

Он не сделал ни шага ко мне.

Только спросил:

— Эмили, можно я приглашу тебя на ужин? Настоящий. Без камер, договоров и чужих объявлений.

Я посмотрела на рисунок, где рядом с тремя фигурами стояла маленькая больничная кровать, а над ней была выведена неровная надпись: «Все дома».

— Можно, — сказала я. — Но счёт оплачиваю я.

Лео засмеялся.

А янтарная ручка Дэниела, та самая, в которой Клэр четыре года прятала свою правду, наконец перестала быть сломанной: Клэр сама заменила её колпачок детской бумажной короной.

Оцените статью