ЧАСТЬ 4
Светлана произнесла это почти спокойно, будто сообщила, что завтра обещают снег.
Я смотрела на неё и слышала только одно: «за ключами».
Квартира была моей. Маленькая двушка возле старого трамвайного кольца, где Ксюша жила во время учёбы. Её оставила мне мама. В прихожей там стоял шкаф с вмятиной на дверце, а на кухне каждый вечер гудел холодильник. Это не было богатством. Это было единственным местом, которое я могла без страха назвать Ксюшиной опорой.
— Покажи договор, — сказала я.
Светлана усмехнулась.
— Он у покупателя.
Виктор достал из папки лист.
— Нет. Копия у меня. Светлана прислала её вчера, чтобы убедить меня, что долг будет погашен.
Он развернул документ на столе.
Я увидела свою фамилию, адрес квартиры и подпись, похожую на мою настолько, что у меня заболели пальцы.
— Это подделка, — сказала я.
— Разумеется, — ответил Виктор. — Но покупатель об этом пока не знает.
Светлана резко шагнула к нему.
— Ты обещал молчать, пока я не закрою долг!
— Я обещал не вмешиваться, пока ты возвращаешь деньги. Но ты решила продать чужую квартиру и списать всё на Марину.
Андрей сидел, не двигаясь. Его лицо стало серым.
— Света, сколько ты взяла?
— Я брала не для себя.
— Сколько?
Она стиснула сумку.
Нина достала свежую выписку.
— Один миллион сто восемьдесят тысяч рублей. Ещё четыреста восемьдесят тысяч пытались снять вчера.
Ксюша смотрела на экран телефона, куда я переслала ей фотографии операций.
— Здесь есть платёж за моё обучение, — сказала она.
Светлана вскинула подбородок.
— Вот видишь? Я тоже о тебе думала.
— Ты оплатила один семестр, — ответила Ксюша. — А потом месяцами говорила всем, что я живу за счёт матери.
— Потому что ты должна была быть благодарной!
— За что? За деньги, украденные у неё?
Ксюша произнесла это без крика. И именно поэтому Светлана отступила.
Андрей наконец поднялся.
— Я погашу долг.
Я повернулась к нему.
— Чем?
Он открыл рот, но ответа не нашёл.
— У тебя нет таких денег, — продолжила я. — И ты знал о долге два года.
— Я боялся, что ты уйдёшь.
— Ты оставил меня в браке, где моя сестра распоряжалась моими счетами, а ты называл это заботой.
Галина Петровна тяжело поднялась со стула.
— Андрей, ты должен был сказать ей в тот день, когда Светлана попросила первую карту.
— Я думал, она справится.
— Она справлялась. Только не со своей жизнью, а с твоей ложью.
Светлана ударила ладонью по столу.
— Очень удобно обвинять меня! Если бы я не платила Виктору, он бы забрал фирму и оставил Андрея ни с чем.
— Фирма была потеряна задолго до этого, — сказал Виктор. — Ты просто не хотела, чтобы Андрей это признал.
Он достал второй документ.
— Здесь расписка Андрея. Он обещал продать свою долю и закрыть долг самостоятельно. Ты спрятала её и продолжила брать деньги у Марины.
Андрей посмотрел на сестру.
— Ты знала, что я подписал?
— Я знала, что ты не выдержишь.
— Нет, — сказала я. — Ты знала, что он будет бояться. На страхе легче всего строить власть.
Светлана впервые не стала спорить. Она села и закрыла лицо ладонями.
Я не почувствовала удовлетворения. Только усталость. Такая глубокая, что хотелось лечь прямо на холодный кафель банковского кабинета.
Но дальше произошло то, чего я не ожидала.
Ксюша достала из сумки тонкую тетрадь с клетчатыми страницами.
— Мам, я должна тебе кое-что сказать.
Я посмотрела на неё.
— Я знала, что Светлана берёт деньги.
Андрей поднял голову.
— Откуда?
— Она однажды оставила у меня папку. Я искала свой договор об оплате учёбы и увидела выписки. Сфотографировала их. Потом попросила Нину проверить, можно ли отменить доверенность.
Нина кивнула.
— Ксюша приходила ко мне три недели назад. Она боялась, что Марина не поверит ей без доказательств.
У меня перехватило дыхание.
— Почему ты мне не сказала?
Ксюша опустила глаза.
— Потому что ты всегда защищала всех. Андрея, бабушку, Светлану. Я боялась, что ты снова скажешь: «Она просто устала».
Эти слова ударили сильнее, чем вчерашнее оскорбление.
Я подошла к дочери и взяла её за руку. Серебряный браслет холодно коснулся моей ладони.
— Прости, что тебе пришлось доказывать мне собственную боль.
— Я не хотела твоих извинений. Я хотела, чтобы ты посмотрела.
— Теперь смотрю.
В тот день мы отменили все доверенности и закрыли доступ к счетам. Банк зафиксировал попытку снятия денег. Виктор отказался от немедленного взыскания, но потребовал, чтобы Андрей продал оставшееся имущество и подписал новый график выплат. Это было его решение, не моё спасение.
Светлана вернула документы на квартиру через два дня. Не потому, что раскаялась, а потому, что покупатель отказался иметь дело с поддельной подписью. Когда она принесла папку, Ксюша стояла рядом со мной.
— Ты хочешь что-то сказать? — спросила я.
Светлана долго смотрела на неё.
— Я завидовала тебе, — произнесла она наконец. — Твоя мама всегда выбирала тебя. Даже когда я убеждала её, что ты мешаешь семье.
Ксюша не смягчилась.
— Ты могла попросить помощи.
— Я не умела.
— Тогда учись не на моей жизни.
Светлана кивнула и положила папку на стол.
Андрей не уехал со мной. Он остался продавать машину и закрывать долг, а потом снял отдельную комнату. Я не знала, будет ли у нашего брака продолжение. После такой правды нельзя просто вернуть вещи на прежние места.
Зато квартира Ксюши осталась у неё. На кухне она приклеила к холодильнику листок с расходами, а рядом положила банковскую карту, оформленную только на своё имя.
— Видишь? — сказала она. — Теперь никто не сможет купить на неё чужую жизнь.
Я провела пальцем по серебряному браслету на её запястье.
— И никто больше не назовёт тебя паразитом в моём доме.
Ксюша усмехнулась.
— Мам, это не твой дом.
— А чей?
Она положила рядом со счетами маленький ключ от почтового ящика и ответила:
— Наш. Но правила здесь пишем мы сами.
Пропустили начало?



