ЧАСТЬ 4 — Я услышала от мужа, что наш брак был ложью, но после моего вопроса его рука дрогнула

ЧАСТЬ 4

…Я выхватила телефон у Елены.

На экране было одно сообщение:

«До полудня. Без охраны. Без жены. Иначе врач станет первым».

Доктор Левин побледнел.

— Он знает, где я живу.

Доминик уже набирал номер, но я перехватила его руку.

— Ты поедешь к причалу.

— Нет.

— Адриан ждёт тебя одного.

— Именно поэтому я не поеду один.

— Он убьёт Левина.

— Он хочет, чтобы мы испугались и побежали по его следу.

Я посмотрела на лист отца. Внизу, под подписью, была ещё одна строка, которую я сначала не заметила: «Не отдавайте ему портовые склады. Там спрятано то, ради чего он начал всё это».

— Он не хочет только меня, — сказала я.

Доминик забрал лист и быстро перечитал.

— Старый причал номер семь. Там архивы Каллоуэя.

— И деньги?

— Нет. Реестры.

Он поднял глаза.

— Если Адриан получит реестры, он докажет, что половина моих компаний принадлежит ему через подставные займы. Рурк даст ему защиту, а ты станешь залогом.

— Значит, он не собирается убивать меня сразу.

— Он собирается заставить меня передать всё.

Я почувствовала, как страх превращается в ясность. Это было странное, почти холодное спокойствие. Я больше не была женщиной, которую просили улыбаться рядом с мужем.

— Мы поедем вместе.

— Клэр, это слишком опасно.

— Ты уже решил за меня один раз. Больше не решай.

В полдень мы подъехали к причалу на машине Елены. Доминик сел за руль, я рядом, а доктор Левин остался в закрытом гараже у знакомого владельца мастерской. Елена держала папку под пальто.

Старые склады стояли над чёрной водой. Между ржавыми контейнерами гулял ветер. На воротах висела цепь, но замок был открыт.

— Он хочет, чтобы мы вошли, — сказала я.

— Он всегда любил простые ловушки, — ответил Доминик.

Внутри пахло нефтью и мокрым деревом. Адриан ждал у железного стола. Рядом стоял Винсент Рурк, в дорогом пальто, с двумя вооружёнными людьми за спиной.

— Я просил Доминика одного, — сказал Рурк.

— А получил нас обоих, — ответила я.

Адриан усмехнулся.

— Ты всегда была упрямой, Клэр. Твой отец тоже.

Доминик встал передо мной.

— Отпусти их.

— Сначала реестры.

Елена вышла из-за моей спины.

— Реестры не у неё.

Адриан резко повернулся.

— Ты?

— Я видела, как ты вошёл к Патрику Каллоуэю.

— Ты ничего не видела.

— Видела флакон. Видела твою руку на его горле. И слышала, как ты сказал: «Доминик подпишет всё после похорон».

Рурк нахмурился.

— Ты говорил, что старик умер сам.

Адриан бросил на Елену взгляд, полный ярости.

— Она лжёт.

— Тогда почему ты знаешь о флаконе? — спросил Доминик.

Адриан замолчал лишь на секунду, но этого хватило.

Рурк медленно отступил от него.

— Ты сказал, что у тебя есть подпись Доминика.

— Она есть.

— Поддельная подпись не стоит моего имени.

— Я контролировал банки, склады и людей. Я контролировал всё.

— Кроме собственной жадности, — сказала я.

Адриан схватил со стола нож для вскрытия ящиков и бросился к папке. Доминик толкнул меня за металлическую стойку. Нож вонзился в дерево рядом с моей рукой.

Рурк оттолкнул Адриана.

— Ты привёл меня в ловушку, чтобы украсть чужую империю?

— Я привёл тебя к готовой империи!

— Ты привёл меня к убийству.

Рурк кивнул своим людям. Они забрали у Адриана оружие и заставили его опуститься на стул.

Доминик не двинулся.

— Почему ты не отдаёшь его им? — спросила я.

Он посмотрел на Адриана.

— Потому что сначала он должен услышать, что потерял.

Доминик вынул из кармана связку ключей и бросил её на стол.

— Все счета, склады и предприятия переходят в независимый фонд. Ни Адриан, ни я не сможем ими распоряжаться единолично. Управлять будет совет работников и семьи погибших людей.

Я уставилась на него.

— Ты отказываешься от всего?

— От того, что построено на страхе, — да.

— А если я не вернусь к тебе?

Он ответил сразу:

— Тогда фонд всё равно останется. Ребёнок получит долю, но не станет причиной для нашей свадьбы, сделки или клетки.

Эти слова ударили сильнее признания в любви.

Адриан рассмеялся.

— Ты отдаёшь ей всё после того, как она уничтожила тебя.

— Нет, — сказал Доминик. — Она показала мне, кем я стал.

Елена передала Рурку копию документов. Тот просмотрел первую страницу, потом порвал соглашение о передаче складов.

— Я не участвую в этом, — сказал он. — Адриан, твои люди больше не работают на меня.

— Ты не можешь меня бросить.

— Могу. И делаю это до того, как ты снова решишь, что чужая жизнь дешевле твоего процента.

Когда Рурк ушёл, в складе остались только мы трое и Елена. Адриан сидел у стола, прижимая ладонь к рассечённой щеке.

— Клэр, — сказал он, — твой отец сам подписал договор.

Я положила перед ним настоящую страницу.

— Нет. Он подписал только одно: просьбу защитить меня.

— Доминик не способен на защиту.

— Возможно. Но он приехал сюда без оружия.

Доминик посмотрел на меня.

— Я приехал с тобой.

Адриан отвёл взгляд. Для него исчезли деньги, власть и обещанное место во главе компаний. Осталось лишь имя, которое теперь знали все участники сделки.

Елену мы отвезли к дочери. Доминик лично передал ей документы, подтверждающие, что угрозы больше нет. Он не просил благодарности и не обещал, что всё станет легко.

Вечером мы вернулись в комнату отца. На столе лежал тот самый латунный жетон с числом семнадцать.

Доминик поставил рядом папку и остановился у двери.

— Я могу спать в гостевой комнате.

— Можешь.

— Я не буду трогать тебя без разрешения.

— Хорошо.

Он кивнул и уже собирался уйти, когда я сказала:

— Доминик.

Он обернулся.

— Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять.

— Я знаю.

— И не обещаю, что останусь.

— Я знаю.

Я достала из папки письмо отца и провела пальцем по последней строке. Там, где он просил Доминика защищать меня, чернила расплылись от старой влаги.

— Но завтра мы вместе пойдём к нотариусу. Фонд будет оформлен на имя ребёнка и семей погибших. Без твоего единоличного контроля.

— Будет сделано.

— А потом ты расскажешь мне всё. Не ту часть, которая кажется безопасной. Всё.

Доминик посмотрел на латунный жетон.

— Даже если после этого ты уйдёшь?

— Особенно тогда.

Он взял жетон, но не спрятал его в карман. Положил на раскрытое письмо отца, точно возвращая вещь туда, где ей с самого начала было место.

Я приложила ладонь к животу. Ребёнок ещё не мог слышать наших голосов, но Доминик всё равно заговорил тихо:

— Я не стану твоим отцом из-за фамилии. Я заслужу это.

И на бумаге между нами блеснуло число семнадцать — номер склада, где закончилась его власть и началась его ответственность.

Оцените статью