ЧАСТЬ 4 — Я подписала развод и уехала с детьми на военный аэродром, а через час улыбка моего бывшего мужа исчезла

ЧАСТЬ 4

Это была не я.

Заявление подала Оксана.

Андрей прочитал строку трижды, будто от повторения она могла изменить смысл.

— Ты подала на раздел? — спросил он.

Оксана стояла у окна клиники, сжимая в руке мокрые перчатки.

— Нет. Я подала документы на защиту доли детей.

— Без меня?

— С твоей подписью.

Он поднял на неё глаза.

— Я ничего такого не подписывал.

— Подписывал. Утром. Последняя страница соглашения о разводе была не пустой, Андрей.

Она забрала бумаги и развернула их на подоконнике. Под пунктом о переезде детей стояла ещё одна строка: дом и накопления, приобретённые в браке, передавались в долевое владение Матвею и Алине, а распоряжаться ими до совершеннолетия могла только я.

Андрей отступил.

— Почему ты мне не сказала?

— Я сказала.

— Когда?

— За столом. Ты разговаривал по телефону с Натальей и попросил меня не мешать твоему счастью.

Он провёл ладонью по лицу. На манжете осталась влажная полоса от дождя.

В кабинете Наталья снова начала плакать.

— Андрей, мне нужна помощь.

Он не повернулся.

— Михаил же обещал решить всё.

Михаил стоял у лифта, уже нажимая кнопку.

— Не втягивай меня в это.

— Ты отец ребёнка, — сказала доктор Белова.

— Это ещё нужно доказать.

— Анализ уже показал.

— Я не подписывал никаких обязательств.

Наталья поднялась, держась за край стола.

— Ты говорил, что будешь со мной.

— Я говорил, что помогу, пока Андрей ничего не знает.

Андрей медленно повернулся к нему.

— Вот чего ты хотел? Чтобы я оформил развод, отдал дом и ушёл, а ты занял моё место?

Михаил отвёл взгляд.

— Я хотел, чтобы ты перестал держать всех возле себя.

— Ты мог просто сказать правду.

— Тогда Наталья выбрала бы тебя.

Эти слова ударили сильнее, чем любое признание. Андрей посмотрел на женщину, ради которой утром улыбался в кабинете нотариуса.

— Ты выбрала бы меня? — спросил он.

Наталья молчала.

Доктор Белова закрыла медицинскую карту.

— Ей нужна госпитализация. Отец ребёнка обязан присутствовать при оформлении лечения, если нет другого законного представителя.

Михаил сделал шаг назад.

— Я не могу.

— Можете, — сказала Оксана. — Или хотя бы перестаньте убегать, когда последствия становятся настоящими.

Но Михаил уже исчез за поворотом коридора.

Наталья опустилась на стул.

— Андрей, пожалуйста.

Он посмотрел на неё. В его лице не было прежней уверенности, только растерянность человека, который обнаружил: чужая ложь не возвращает ему утраченную жизнь.

— Я отвезу тебя в больницу, — сказал он.

Наталья подняла голову.

— Ты останешься?

— До тех пор, пока тебя примут врачи.

— А потом?

Он долго не отвечал.

— Потом ты будешь говорить с отцом ребёнка.

Наталья зажмурилась.

— Он не придёт.

— Тогда придётся научиться жить с тем, что ты выбрала.

Оксана резко повернулась к брату.

— Не говори так, будто ты здесь единственная жертва. Ты оставил Юлию в тот момент, когда решил, что её служба мешает твоему удобству. Не потому, что Наталья была честнее. А потому, что рядом с ней тебе не нужно было чувствовать себя маленьким.

Андрей сжал пальцы.

— Я не знал, кем она стала.

— Ты знал, кем она была. Этого должно было хватить.

На аэродроме я услышала его голос уже после посадки. Дежурный офицер протянул мне спутниковый телефон.

— Ваш бывший супруг просит разговора.

Я посмотрела на Матвея и Алину. Они стояли у полосы, рядом с новым сопровождающим, и пытались угадать, какой самолёт увезёт нас дальше.

— Соединяйте.

Андрей заговорил сразу:

— Юлия, я должен объяснить.

Я отошла на несколько шагов.

— Объясняй.

— Наталья обманула меня. Ребёнок не мой.

Я закрыла глаза. Не от боли. От усталости.

— Мне жаль, что ты узнал это так.

— Ты знала о переводе и всё равно молчала.

— Я пыталась рассказать тебе месяц назад. Ты сказал, что у тебя важнее встреча.

— Я могу приехать к детям.

— Не сегодня.

— Я их отец.

— Да. И это не изменится из-за развода. Но отец — не тот, кто появляется, когда его жизнь рушится. Отец приходит в школу, на обследование, на день рождения. Ты сам выбрал, сколько места занимать рядом с ними.

На другом конце повисло дыхание.

— Я всё исправлю.

— Начни с подписанного тобой соглашения. Не пытайся отменить его и не трогай детские счета. Потом поговори с ними сам, без обещаний, которые не собираешься выполнять.

— А ты?

— Я буду командовать там, куда меня назначили.

— Ты правда уезжаешь навсегда?

— Нет. Я уезжаю на службу. Разница в том, что теперь ты знаешь, кем была рядом с тобой все эти годы.

Я передала телефон обратно дежурному.

Матвей подошёл ко мне.

— Папа сердится?

— Он расстроен.

— Он приедет?

Я посмотрела на сына. Ответить красиво было бы легко. Сказать правду оказалось труднее.

— Если приедет, вы сами решите, хотите ли его увидеть.

Алина крепче взяла меня за руку.

— А мы можем зайти в самолёт?

— Можем.

Мы пошли к трапу. На середине лестницы Матвей вдруг остановился.

— Мам, а что значит «полковник»?

Я обернулась.

— Это человек, которому доверяют тысячи других людей.

— А папа тебе доверял?

Я посмотрела на латунную звезду на своей папке. Дети прикрепили её криво, и один уголок царапал кожу, когда я держала папку слишком крепко.

— Когда-то, — сказала я. — Но доверие тоже нужно беречь.

В клинике Андрей в это время подписывал согласие на госпитализацию Натальи. Рядом лежали его документы о разводе, раскрытые на последней странице. Оксана стояла у двери и ждала, пока он поставит подпись.

— Ты поможешь ей? — спросила она.

— Да.

— Даже если ребёнок не твой?

Андрей посмотрел на заключение доктора Беловой.

— Ребёнок не виноват, что взрослые решили построить счастье на чужих бумагах.

Он подписал документ и впервые за весь день не стал искать, кто виноват больше.

Но когда врач увезла Наталью, Андрей заметил на столе её заявление о медицинской страховке. В графе «контактное лицо» стояло имя Михаила, а рядом была приписка: «Он знает, где находятся документы о переводах со счёта Андрея».

Оксана прочитала запись через его плечо.

— Значит, это ещё не всё.

Андрей поднял голову.

— Что он переводил?

— Узнаешь, когда банк закончит проверку.

За океаном мой самолёт уже набирал высоту. Матвей прижался лбом к иллюминатору, Алина считала облака, а я держала на коленях папку с латунной звездой.

Телефон снова завибрировал.

Сообщение было от Андрея.

«Я нашёл ещё один счёт. Он открыт на твоё имя».

Я прочитала его и убрала телефон.

Внизу облака разошлись, и под крылом вспыхнула тонкая золотая полоса рассвета, похожая на ту самую звезду, которую дети прикрепили к моей папке.

Оцените статью