ЧАСТЬ 4 — Итан выгнал меня с сыном из семейного ресторана, но после одного взгляда на вошедшего человека его лицо побледнело

ЧАСТЬ 4

Я не сразу поняла смысл последних слов.

В ресторане пахло растопленным маслом, кофе и мокрой шерстью. Где-то у стойки снова тихо звякнула чашка, но для меня весь зал сузился до телефона в ладони Ричарда.

— Какая процедура? — спросила я.

— Переливание совместимых клеток, — ответил врач. — У Ноа редкая форма заболевания. Пока он чувствует себя нормально, но показатели резко изменились.

Я посмотрела на сына.

Он сидел на стуле Ричарда и крутил в пальцах своего пластмассового динозавра.

— Он умрёт? — спросила я.

Врач не стал прятаться за пустыми словами.

— Если мы начнём лечение немедленно, шансы очень хорошие. Но ждать нельзя.

Итан вырвал у меня телефон.

— Везите его в клинику Блэквуд. Я оплачу всё.

— Я сама решу, куда везти сына.

— Анна, я не пытаюсь купить твоё доверие.

— Ты только что предложил оплатить семь лет одним предложением.

Он отступил, словно я ударила его.

Ричард снял с пальца старинный перстень и положил его на стол.

— Клиника принадлежит фонду. Виктория заблокировала резервный счёт, но не успела заблокировать медицинское отделение. Я подпишу разрешение.

— Почему вы сделали анализ без меня? — спросила я.

Ричард не отвёл взгляда.

— Потому что боялся снова потерять семью. Это было неправильно. Но я должен был убедиться, что смогу защитить его, если ты исчезнешь.

— Я не исчезала. Меня вытолкнули.

— Теперь я знаю.

Виктория стояла возле стола, сжимая сумочку так, что побелели костяшки.

— Вы все ведёте себя так, будто я единственная виновата, — сказала она. — А кто-нибудь подумал, что произошло бы с компанией? Итан был безрассудным мальчишкой. Я удержала его на плаву.

— Ты удержала его возле себя, — ответил Ричард.

— Я любила его.

Итан покачал головой.

— Ты любила место рядом со мной.

Он снял с пальца обручальное кольцо, которого ещё не успел надеть, и положил его рядом с карточкой стола.

— Свадьбы не будет.

Виктория посмотрела на кольцо, потом на меня.

— Если ты уйдёшь сейчас, совет директоров узнает, что ты скрывал ребёнка и болезнь. Они снимут тебя.

— Пусть.

Ричард резко повернулся к нему.

— Нет. Ты не бросишь компанию из чувства вины.

— Отец, я не знаю, как быть его отцом.

— Начни с того, что будешь рядом, когда он боится.

Ноа поднял голову.

— Итан, ты правда мой папа?

Все разговоры оборвались.

Итан опустился перед ним на колени. Дорогие брюки коснулись мраморного пола, но он словно не заметил.

— Да.

— Ты сердился, потому что я пришёл?

— Я сердился не на тебя. Я ошибался в прошлом и слишком поздно это понял.

— Ты будешь злиться на маму?

Итан посмотрел на меня.

— Нет. Я буду злиться на тех, кто лишил нас друг друга.

Ноа протянул ему динозавра.

— Тогда подержи. У него сломана лапа.

Итан взял игрушку обеими руками, будто ему доверили что-то хрупкое и святое.

В этот момент управляющий принёс Ричарду папку из сейфа ресторана. На обложке стояла дата того самого вечера семь лет назад.

— Мистер Блэквуд, это передала ваша бывшая секретарь Мира Слоун. Она ждала, пока вы будете готовы открыть дело.

Ричард раскрыл папку.

Там лежал не новый документ, а мой старый конверт, возвращённый почтой. На обороте была короткая записка, написанная моей рукой: «Итан, я не ухожу. Я жду тебя у северного входа до полуночи».

Итан прочитал её и закрыл глаза.

— Я был там, — сказал он. — В ту ночь я стоял у южного входа. Виктория сказала, что ты передумала.

— А я ждала у северного.

Семь лет между нами вдруг обрели не форму предательства, а форму двух дверей, возле которых одновременно стояли два человека и оба верили в ложь.

Ричард выпрямился.

— Мира также передала заявление. Она готова выступить перед советом фонда и вернуть все деньги.

— Ей не нужно возвращать их одной, — сказала я. — Она потеряла работу из-за страха, который создала Виктория.

Итан кивнул.

— Я предложу ей должность в архиве и оплату лечения, если она согласится. Не как покупку молчания. Как возмещение.

— А Виктория? — спросила я.

Ричард ответил прежде него:

— Она лишается доли в фонде и права распоряжаться семейными счетами. Дальше решит совет. Но это не вернёт вам семь лет.

Виктория смотрела на Ноа.

— Ты всё равно выберешь её? — спросила она Итана.

— Я не выбираю между женщинами. Я выбираю правду о своей семье.

Виктория схватила кольцо со стола.

— Ты пожалеешь.

— Возможно, — сказал Итан. — Но сожаление не хуже жизни, построенной на чужой лжи.

Она ушла, не попрощавшись.

Я не почувствовала торжества. Только усталость, настолько глубокую, что ноги стали ватными.

Через десять минут мы ехали в клинику. Ричард сидел рядом с Ноа на заднем сиденье и объяснял, почему клетки крови похожи на маленьких курьеров, которые разносят посылки по телу.

Ноа слушал очень серьёзно.

— Дедушка, а если курьеры заблудятся?

— Я лично проверю каждую карту, — ответил Ричард.

Итан сидел впереди. Он несколько раз открывал рот, но не находил подходящих слов. Наконец я сказала:

— Не обещай ему идеальную жизнь.

— Не буду.

— Не исчезай, если станет трудно.

— Не исчезну.

— И не называй меня виноватой за то, что тебя от меня отделили.

Он повернулся ко мне.

— Я больше никогда не назову тебя виноватой.

В клинике врачи уже ждали. Ричард подписал разрешение, Итан перевёл средства на медицинский счёт, а я осталась рядом с Ноа, пока медсестра закрепляла на его руке тонкую трубку.

Он испугался иглы.

— Мам, держи меня.

— Я держу.

Итан подошёл с другой стороны.

— Можно и мне?

Ноа посмотрел на него, потом кивнул.

Так мы держали его втроём: я — за правую руку, Итан — за левую, Ричард — за маленькое плечо.

На тумбочке лежал сломанный динозавр.

Итан достал из кармана булавку и аккуратно соединил лапу, пока Ноа смотрел на капельницу.

— Папа, ты умеешь чинить динозавров?

— Только если хозяин будет показывать, как правильно.

Ноа впервые улыбнулся ему без страха.

А потом протянул игрушку Ричарду.

— Дедушка, теперь твоя очередь.

Ричард взял её, и его пальцы задрожали сильнее, чем от болезни.

— Хорошо, маленький исследователь. Но предупреждаю: я чиню лучше людей, чем игрушки.

Ноа посмотрел на него серьёзно.

— Тогда начни с папы.

Итан опустил голову, прижимая к ладони крошечного сломанного трицератопса, а я услышала, как Ричард тихо сказал:

— Поздно, сын. Он уже начал чиниться сам.

Оцените статью