ЧАСТЬ 4
Я не спал до рассвета. Мейбл осталась у меня, а девочки легли на диване в гостиной, накрывшись одним пледом. Я сидел рядом с тетрадью Роуз и слушал, как старые настенные часы отмеряют минуты.
В пять сорок приехала моя сестра Элинор. Я позвонил ей ещё ночью и попросил забрать девочек, если со мной что-нибудь случится.
— Ты собираешься в клинику один? — спросила она.
— Артур так думает.
— А на самом деле?
Я посмотрел на Люси. Она держала фотографию матери, но теперь рамка была без стекла: стекло разбилось в машине, когда Эйприл случайно уронила её на пол.
— На самом деле я больше не буду делать вид, что это семейная ссора.
В семь утра я позвонил Артуру.
— Привези девочек к десяти, — сказал он.
— Привезу.
— И принеси всё, что нашёл у Роуз.
— Конечно.
Он помолчал.
— Чарльз, не вынуждай меня обращаться за помощью.
— Ты уже обратился. У могилы их матери.
Я положил трубку.
В десять мы приехали не к Артуру, а к клинике Святого Марка. Элинор осталась в машине с девочками. Мейбл сидела рядом со мной, сжимая трость, внутри которой был спрятан маленький бумажный пакет.
— Что там? — спросил я.
— Осколок таблетки, которую он дал Роуз. Я сохранила его в тот вечер.
В холле клиники пахло спиртом и горячим металлом. Доктор Нолан ждал нас у лестницы. Он выглядел старше, чем на фотографии в интернете: сутулый, с покрасневшими веками.
— Я не хотел молчать, — сказал он.
— Но молчали.
— Артур принёс мне бумаги и сказал, что Роуз подписала согласие на сильное успокоительное. Я увидел её подпись и поверил.
— Она не подписывала.
Я протянул ему копию соглашения, завещание и страницы тетради. Доктор прочитал их, затем посмотрел на Мейбл.
— Вы живы.
— Пока да.
Нолан достал из папки медицинскую карту.
— Я сохранил черновик заключения. В нём указано: в крови Роуз был препарат, который ей не назначали. Я отказался вписывать это в свидетельство, потому что Артур сказал, что у него есть люди, способные уничтожить мою лицензию.
— Почему вы написали мне только сейчас? — спросил я.
— Потому что сегодня утром он пришёл ко мне снова. Хотел, чтобы я подтвердил его заявление о внезапной смерти. А потом сказал, что девочки скоро исчезнут из города.
За дверью послышались быстрые шаги.
Артур вошёл вместе с Ванессой. На ней был тот же белый костюм, а на пальце блестело новое кольцо.
— Вот и вся ваша тайная встреча, — сказал он. — Чарльз, ты нарушил обещание.
— Я обещал привезти детей. Они в машине.
— Тогда отдавай их.
Мейбл поднялась. Трость стукнула по плитке.
— Сначала скажи, зачем ты приходил ко мне ночью после смерти Роуз.
Артур замер, но быстро усмехнулся.
— Эта женщина больна.
— А ты забыл, что оставил у меня квитанцию из аптеки, — ответила Мейбл. — На твоё имя. С препаратом для Роуз.
Ванесса повернулась к нему.
— Ты сказал, что она умерла от сердца.
— Так и было.
— Тогда почему ты покупал ей успокоительное?
— Она была не в себе!
Артур повысил голос и сам выдал то, чего не было ни в одной бумаге.
— Она собиралась отдать детям всё! Дом, фонд, счета! Она хотела оставить меня ни с чем!
В коридоре стало тесно от тишины.
Ванесса медленно сняла кольцо.
— Ты говорил, что дом уже твой.
— Я решал проблему!
— Какую проблему? — спросил я.
Он посмотрел на меня с такой ненавистью, что Эйприл, стоявшая у двери, спряталась за Элинор.
— Их, — бросил Артур. — Роуз и этих детей.
Люси вышла вперёд.
— Мы не проблема.
Артур побледнел, но было поздно. Доктор Нолан включил диктофон, который держал в кармане. На нём остался весь разговор в клинике. Он не был нужен для того, чтобы заставить Артура признаться: признание уже услышали Ванесса, две медсестры и администратор у стойки.
Но настоящая неожиданность ждала нас не здесь.
Ванесса достала из сумочки папку цвета сливок — ту самую, что я видел на кладбище.
— Я принесла это, потому что хотела знать, на ком собираюсь жениться, — сказала она. — Артур дал мне подписать брачный договор. Но я заметила, что страницы были заменены. В приложении он передавал мне ответственность за долги своей фирмы и все претензии к фонду Роуз.
Она положила папку на стойку.
— Я проверила номера документов. И нашла ещё один экземпляр.
Внутри лежала копия перевода: Артур собирался перечислить деньги фонда на счёт фирмы в день свадьбы.
Он хотел не просто избавиться от девочек. Ему нужно было убрать наследниц до перевода, чтобы никто не остановил сделку.
Ванесса посмотрела на него.
— Ты собирался жениться на мне, чтобы прикрыть хищение.
— Ванесса, я всё объясню.
— Нет. Объяснять ты будешь тем, кто придёт за документами.
Она разорвала брачный договор пополам. Бумага хрустнула в её пальцах.
Я отвёз тетрадь и медицинские записи нотариусу, которого Роуз выбрала заранее. К вечеру временная опека над девочками была оформлена на меня, а счета фонда заблокировали до проверки. Это не вернуло Роуз. Не отменило её страх и не стерло утро у могилы.
Артур потерял свадьбу, доступ к деньгам и право приближаться к детям. Он пытался звонить, писать, приезжать к дому, но каждый раз встречал не мою ярость, а папку с документами, которую я передавал тем, кому она была нужна.
Мейбл дала показания. Доктор Нолан тоже. Ванесса вернула кольцо ювелиру и перечислила полученные от Артура деньги обратно на счёт фонда Роуз.
А девочки постепенно начали говорить не только о том, чего боялись.
Однажды Люси попросила меня отвезти её на кладбище. Было раннее утро, и на могиле уже убрали венки. Она достала из рюкзака чёрную тетрадь.
— Я хочу дописать последнюю страницу, — сказала она.
— Что ты напишешь?
Люси открыла тетрадь и долго смотрела на мамины слова. Потом вывела под ними одну строчку и передала ручку Рэйчел.
Рэйчел добавила своё слово. Эйприл поставила внизу отпечаток пальца, испачканного фиолетовыми чернилами.
Я прочитал запись.
«Мы остались вместе».
Люси закрыла тетрадь и прижала её к груди.
— Дедушка, мама хотела, чтобы мы помнили не то, как папа ушёл.
— А что?
Она посмотрела на свежую землю, где когда-то стояла Роуз.
— Что она успела нас предупредить.
Из кармана моего пальто выпал сломанный кусочек рамки. Люси подняла его и вставила в фотографию матери, оставив трещину на стекле.
— Пусть останется, — сказала она. — Теперь мы всё равно её видим.
И, положив чёрную тетрадь на колени, Эйприл тихо сказала: «Мама, мы не отдали им ни одной страницы».




