ЧАСТЬ 4 — Я пообещал усыновить босого мальчика за исцеление близнецов, но после его прикосновения мой врач побледнел

ЧАСТЬ 4

Я бросился к выходу, но Ной схватил меня за рукав.

— Он ждёт, что вы поедете один.

— Я знаю.

— Нет. Вы не знаете, зачем ему близнецы.

Он раскрыл тетрадь на странице, которую Эвелин не успела прочитать. Между цифрами и фамилиями была детская запись, сделанная неровным почерком его матери: «Маркус ищет не детей. Он ищет книгу Вейла».

Я остановился.

В моей семье существовал старый бухгалтерский журнал. Не тот, где хранились счета компаний, а чёрная книга моего покойного отца. В ней были имена людей, которым он когда-то помог, кого вытащил из тюрьмы, кому дал деньги или приказал исчезнуть. Эта книга удерживала половину города в повиновении.

После смерти отца я спрятал её в сейфе под часовней на территории особняка.

Маркус знал о ней.

— Он использовал аварийную машину, — сказал я. — Хотел, чтобы я подумал о неисправности тормозов и не проверил людей рядом с детьми.

Клэр подошла ко мне.
— Что будем делать?

Я посмотрел на Эвелин.
— Вы сможете доказать всё это без тетради?

— Да. Но мне нужно время.

— Времени нет.

Ной сжал медный жетон.
— Тогда возьмите меня.

— Нет.

— Он думает, что я бесполезный мальчик с улицы. Это ваш единственный шанс приблизиться.

Я хотел возразить, но понял: Ной видел в Маркусе то, чего не заметили взрослые. Не силу. Страх.

В два часа сорок минут мы подъехали к старому причалу. Ветер бил по воде, ржавые цепи стучали о сваи. Лео и Лила сидели в фургоне, их фиксаторы были сняты. Маркус стоял рядом с ними, держа в руке пистолет.

— Ты привёл ребёнка? — спросил он.

— Он знает, где книга.

Маркус усмехнулся.
— Мальчишка даже не понимает, о чём речь.

— Зато понимает, что ты врёшь.

Маркус толкнул дверь фургона. Лила вскрикнула.

Я сделал шаг.

— Отойди от неё.

— Сначала скажи, где сейф.

— В часовне.

Он дёрнул головой.
— Ты лжёшь.

Ной вдруг опустился на колени перед Лео и положил ладонь ему на голую ступню. Мальчик вздрогнул, но не от боли. Его пальцы сжались.

— Лео, можешь нажать на педаль? — тихо спросил Ной.

На полу фургона лежал металлический рычаг, соединённый с тормозом. Лео изо всех сил надавил ногой. Фургон качнулся. Маркус потерял равновесие, и Клэр, появившаяся из-за контейнера, выбила оружие у него из руки.

Но Маркус успел рвануться к Ною.

Я перехватил его у самого края причала. Мы рухнули на мокрые доски. Он ударил меня в рёбра.

— Ты всё равно потеряешь всё! — прошипел он. — Без книги ты никто!

— Я уже потерял достаточно.

Он выхватил из кармана зажигалку и поднёс её к тетради, которую держал в другой руке. Я не стал бросаться на него. Вместо этого Ной шагнул вперёд и поднял медный жетон.

— Ваша мать оставила мне не только это, — сказал он.

Маркус замер.

— Она знала, что вы придёте на причал. И оставила копию страниц у Эвелин.

Лицо Маркуса исказилось.

— Ты врёшь.

— Нет, — ответил Ной. — Но вы только что сами сказали про книгу. Ричард не называл её.

За контейнером поднялись Эвелин и несколько сотрудников внутренней безопасности. Клэр всё предусмотрела, пока мы ехали сюда. На причале уже стояли люди, которым я доверял не за страх, а за годы службы.

Маркус взглянул на зажигалку. Огонь лизнул край тетради, но он тут же отбросил её в лужу.

Он понял, что проиграл не из-за оружия. Он проиграл, потому что хотел контролировать каждый страх и сам заговорил лишнее.

Лео и Лила дрожали в фургоне.

Я поднялся и подошёл к ним.

— Вы целы?

— Я могу двигать пальцами, — сказал Лео.

— Я тоже, — прошептала Лила.

Клэр обняла их обоих, а я впервые за много месяцев позволил себе опуститься рядом на пол, не думая о костюме, охране и людях, которые могли смотреть.

Мерсер приехал позже вместе с адвокатом. Он пытался объяснить, что был слабым человеком, что Маркус угрожал его семье, что он собирался всё исправить. Я выслушал его в кабинете на рассвете.

— Вы лечили не тела, — сказал я. — Вы лечили собственную жадность.

— Я могу помочь детям восстановиться.

— Да. Поэтому вы будете помогать. Каждый день. Под контролем Эвелин. Без денег от меня и без права уйти, пока дети сами не скажут, что вы им больше не нужны.

Он опустил взгляд.

Я не вызвал для Маркуса людей из старой жизни отца. Передал документы тем, кто мог привлечь его к ответственности, а затем закрыл все счета, которыми он пользовался. Для него страшнее тюрьмы оказалось другое: люди, которых он считал зависимыми, перестали отвечать на его звонки.

Маркус хотел получить мою книгу, потому что мечтал стать новым хозяином империи. Но я уничтожил её публично, страницу за страницей, в присутствии тех, чьи имена были там записаны. Вместе с ней исчезло оружие, которым мой отец управлял людьми, а я слишком долго продолжал его дело.

Ной остался в особняке не как награда за чудо.

Усыновление заняло время. Были документы, разговоры, обследования, детская комната, которую он сначала боялся считать своей. Я не обещал ему роскошь. Я обещал не превращать слово в шутку.

Через несколько дней Лео впервые встал у поручня. Лила стояла рядом, стиснув зубы. Ной сидел на ковре и считал вслух.

— Раз. Два. Три.

Лео сделал шаг.

Потом Лила.

Они рухнули почти одновременно, но смеялись так громко, что Клэр заплакала.

Ной посмотрел на меня.

— Вы ведь правда будете моим папой?

Я присел перед ним, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Если ты всё ещё этого хочешь.

Он снял с шеи медный жетон и вложил его мне в ладонь.

На обратной стороне были выгравированы две буквы — «Н.Х.» — имя его матери, Норы Хейл. Я сохранил жетон не в сейфе и не среди дорогих вещей. Ной сам прикрепил его к стене над расписанием занятий близнецов.

Там, рядом с часами лечебной гимнастики, висела маленькая бумажная табличка, написанная его рукой: «Считать шаги только после того, как кто-то решится встать».

В тот день Лео снова поднялся.

Лила протянула ему руку.

Ной начал считать.

А я стоял рядом и впервые боялся не за свою власть, а за то, что эти три голоса однажды станут для меня самым важным звуком на свете.

— Четыре, — сказал Ной.

И мой сын сделал шаг к нему.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью