ЧАСТЬ 4 — Я каждый день покупала шестьдесят килограммов мяса, но когда полицейские вошли на корабль, Овидиу побледнел

ЧАСТЬ 4

Мы бросились к нижней каюте.
Старший офицер сорвал с пояса связку ключей, но ни один не подошёл.
— Отойдите, — сказал он.
— Там ребёнок, — прошептала я.
Я поняла это по звуку. Не по словам, не по дыханию — по тому, как собаки за решёткой перестали рычать и прижались к двери. Они знали этот голос.
Молодой полицейский принёс лом. Дерево треснуло с первого удара.
Виктор рванулся вперёд.
— Не открывайте! Там опасно!
Овидиу перегородил ему дорогу.
— Опасно только для тех, кто привык запирать людей.
Второй удар расколол замок.
Дверь распахнулась.
Внутри, на сложенных одеялах, лежала девочка лет двенадцати. Её нога была забинтована, волосы слиплись от пота, а в руке она сжимала медную бляшку с выгравированной буквой «А».
Я опустилась рядом.
— Как тебя зовут?
Девочка отшатнулась.
— Не отдавайте меня Виктору.
— Я не отдам.
— Он сказал, что моя мама умерла.
Петр закрыл лицо ладонями.
— Её мать была бухгалтером на бойне, — сказал он. — Она нашла записи о боях и платежах. Виктор велел увезти её вместе с дочерью. Мать погибла, а девочка сбежала из машины и добралась до корабля.
Я смотрела на худое лицо девочки и внезапно поняла, кого Андрей пытался защитить в ночь пожара. Не собак. Не только их.
Он увидел людей, которых собирались убрать вместе со всеми следами.
— Как тебя зовут? — спросила я снова.
— Ника.
— Ника, Андрей спас тебя?
Она кивнула.
— Он сказал, что его мама умеет держать слово.
У меня перехватило дыхание.
Я шесть лет думала, что сын оставил мне только боль. Оказалось, он оставил мне обещание, которое я даже не помнила.
Виктор засмеялся, но смех быстро сорвался.
— Вы все сошли с ума. Девочка ничего не докажет.
Петр поднял тетрадь.
— Докажет не она. Докажут подписи.
— Какие подписи? — спросил старший офицер.
— Разрешения на перевозку животных и людей. Каждый рейс утверждал начальник порта. Его подпись стоит рядом с фамилией Виктора.
Овидиу подошёл к стене и провёл пальцами по трём царапинам.
— Андрей оставлял эти знаки, чтобы Лидия знала, где искать следующего человека.
Я посмотрела на корабль. Шесть лет я считала его могилой. А он оказался картой.
Виктор достал телефон.
— Вам не удастся ничего сделать. У меня есть люди в администрации.
— Уже нет, — сказал старший офицер.
Он показал экран. Прямо сейчас фотографии тетради и разрешений уходили в редакцию местной газеты, в портовую службу и в организацию, которая занималась защитой детей. Овидиу успел сфотографировать страницы, пока Виктор спорил.
— Ты предал меня, — прошипел Виктор.
— Нет, — ответил Овидиу. — Я перестал предавать себя.
Нику увезли не в участок, а в больницу. Перед тем как выйти, она остановилась у клетки с собаками.
— Их тоже заберут?
— Не разлучат, — сказала я.
— Обещаете?
Я посмотрела на цепочку старых жетонов, висевшую у меня на шее. Один из них принадлежал Андрею.
— Обещаю.
И сдержала слово.
Виктор лишился должности через три дня. Когда изъяли документы, выяснилось, что он не был главным. Начальник порта подал заявление об отставке и попытался уехать, но его остановили на вокзале. Однако я не стала превращать всё в месть. Я хотела другого: чтобы имена тех, кого прятали и продавали, наконец появились в открытом списке.
Петр дал показания. Овидиу тоже. Он продал мясную лавку, потому что не мог больше смотреть на старый прилавок и вспоминать, как шесть лет молчал. На вырученные деньги он оборудовал возле корабля настоящий приют.
Я осталась там работать.
Не потому, что корабль был связан с Андреем. А потому, что там оставались те, кого он не успел вывести.
Через неделю Ника пришла в приют на костылях. Она принесла мне конверт из больницы. Внутри лежала копия записи, найденной в старом шкафу. Это была последняя строчка Андрея, написанная неровным почерком:
«Мама, если ты читаешь это, значит, я не вернулся. Не ищи меня среди мёртвых. Ищи тех, кого я не смог спасти».
Я перечитала записку несколько раз.
Ника стояла рядом и держала в руках медную бляшку.
— Он был хорошим? — спросила она.
— Очень упрямым.
— И смелым?
— Иногда слишком.
Она улыбнулась впервые.
— Тогда я буду помнить его так.
В тот вечер мы открыли ворота приюта. Собаки выбежали во двор, сначала медленно, потом всё быстрее. Ника села на деревянный ящик и позвала самую худую рыжую собаку. Та долго не подходила, а затем положила голову ей на колени.
Я достала из кармана Андреев жетон и прикрепила его к ошейнику.
На металле было выгравировано: «Вернись за последним».
Я долго держала пальцы на холодной надписи, а потом отпустила жетон.
Рыжая собака подняла голову, и колокольчик у ворот тихо звякнул.
Ника посмотрела на меня и сказала:
— Лидия, там ещё кто-то стучит.
Я обернулась к нижней каюте.
И впервые за шесть лет знала: за этой дверью меня ждёт не прошлое, а тот, кого Андрей велел спасти.

Пропустили начало?

← Читать историю с первой части

Оцените статью